Темная тайна художника - Моника Фет
И даже если это действительно было так, то почему эта девушка выглядела как его сестра, с которой он уже несколько лет не поддерживал отношений.
Берт беспокойно ходил по кабинету из угла в угол. Он слишком рано отпустил Рубена Хельмбаха. На каком основании? Был ли он ослеплен его искусством, его успехом?
Комиссар решительно направился к письменному столу. Сначала, как и намеревался, он позвонит Ютте. После разговора с ней он еще раз займется Рубеном Хельмбахом.
С самого раннего утра Имке уже сидела за письменным столом. Она плохо спала ночью и около пяти утра поняла, что больше не заснет. Когда она не сомкнув глаз лежала в кровати, ей в голову начинала лезть всякая чушь. Тогда ей нужно было почувствовать тепло лежащего рядом Тило или, если он ночевал в городе, она должна была встать, чтобы не свихнуться от своих мыслей.
Когда зазвонил телефон, Имке как раз была занята сочинением важной сцены для своего нового романа. Она неохотно сняла трубку.
– Это я, Мерли.
Сердце Имке учащенно забилось.
– Доброе утро, Мерли.
– Как вы поживаете?
Как она поживает? В голове Имке зазвучал тревожный набат.
– Что случилось, Мерли?
– Я… я хотела только спросить, не у вас ли Ютта.
Этот вопрос поразил Имке в самое сердце. Ей показалось, что ее желудок сжался, превратившись в ноющий крохотный комочек. Ее даже затошнило от страха.
– Ты хочешь сказать, что вы не знаете, где она?
Имке услышала, как Мерли тихонько вздохнула. Почему она не отвечает?
– Вчера она приезжала ко мне, чтобы взять на время мою машину. Она не сказала мне, для чего она ей понадобилась. О боже! У Ютты неприятности?
– Сегодня ночью она не пришла домой.
Это еще совершенно ничего не значило. Ютта была взрослой. Возможно, она совершенно спонтанно… Имке прервала ход своих мыслей. Нет. Такое поведение совершенно несвойственно ее дочери. Она не могла прогулять где-то ночь, никому не сообщив, где находилась. Особенно теперь, после гибели Каро.
– Мы звоним комиссару, – сказала Мерли. – Я перезвоню вам позже.
Имке выключила компьютер и уставилась на погасший монитор. Ютта. Комиссар.
Все начиналось снова.
Рубен осторожно открыл дверь. У них ножницы. Ему надо быть начеку.
Они сидели на кухне. Ильке с большим трудом держалась прямо. Чтобы не упасть, она обеими руками опиралась о крышку стола. Ее губа распухла. Левая бровь была рассечена.
Он не испытывал к ней ни малейшей жалости. Он имел полное право наказать ее.
Рубен с отвращением посмотрел на ее волосы. Она обезобразила себя, чтобы причинить ему боль. И ей это удалось. С таким же успехом она могла бы воткнуть ему нож в сердце.
– Ножницы. – Он протянул руку.
Девушка встала, прошла в спальню и вытащила из-под матраса ножницы. Она подошла к нему и передала ножницы.
– Ильке срочно нужны лекарства, – сказала девушка. – У нее высокая температура. И ей надо что-нибудь поесть.
Рубен подошел к Ильке и пощупал ее лоб. Это прикосновение пробудило в нем те чувства, побороть которые он был не в силах. Даже вид ее безобразно торчавших во все стороны волос не мог охладить его страсть.
У себя за спиной он успел услышать легкий шорох, заметил мелькнувшую тень и в то же мгновение почувствовал острую боль в затылке и рухнул на пол.
– Ютта пропала.
Голос Майка прозвучал сдавленно. И удивленно. Словно он сам никак не мог поверить в то, что говорил.
– Что вы хотите этим сказать?
При этом комиссар и сам знал ответ. Он был готов надавать себе пощечин. Ведь он знал, что не в правилах Ютты не соблюдать договоренность. Еще вчера он должен был догадаться, что она попала в затруднительное положение.
Майк сообщил ему все, что знал. Берт внимательно слушал, не перебивая его.
– И она даже не намекнула, что собиралась предпринять?
– Я предполагаю, она взяла у своей матери машину, чтобы поехать в Тогштадт, – растерянно сказал Майк.
– В Тогштадт? О, черт побери!
– У нас возникло такое чувство, что исчезновение Ильке связано с какой-то семейной тайной.
– Семейная тайна? О чем вы говорите?
– Видимо, между братом и сестрой что-то произошло. Ведь никто не будет необдуманно рвать отношения с родным братом. Во всяком случае, Ильке никогда бы так не поступила, – добавил Майк. – Когда в один день теряешь отца, а в сущности, и мать, разве не будешь еще больше привязан к брату?
Вот она, болевая точка. Именно в нее должен был бить Берт во время своей беседы с Рубеном Хельмбахом.
– И об этом Ютта собиралась поговорить с братом Ильке?
– Вероятно. Мы сами точно не знаем.
– А теперь послушайте меня внимательно, Майк. Вы и Мерли больше ни во что не вмешиваетесь. Вы меня поняли?
– Да, но…
– Никаких но! Вы больше не лезете в мои дела. Это понятно?
– Да.
– Оставайтесь у телефона. – Голос комиссара звучал уже более миролюбиво. – Возможно, у меня будут еще вопросы к вам.
Майк пообещал. Комиссар надеялся, что на этот раз оба сдержат слово.
* * *
Ильке обхватила меня рукой за шею. Я почти волоком вытащила ее из подвала. Лестница состояла всего лишь из десяти ступенек, но они показались мне совершенно непреодолимыми.
– Ильке! Пошли! Ты справишься!
Она дышала тяжело. Надеюсь, у нее не было воспаления легких. В этом случае любое перенапряжение могло оказаться опасным для жизни.
Входная дверь. Куда она ведет?
Ильке рассказала мне, что местность здесь очень глухая. На каком расстоянии мог находиться ближайший дом? Сможет ли Ильке преодолеть этот путь?
Но нам было не суждено узнать это, так как входная дверь оказалась запертой на ключ. За спиной мы уже слышали шаги Рубена. У него в руках не было ключей, а я не решилась обыскать его. Я затравленно озиралась. Где мы могли спрятаться?
Ильке показала на вторую дверь.
– Кухня, – прохрипела она.
Она собрала последние силы, и мы побежали. Я распахнула дверь кухни. Мы влетели внутрь. Я захлопнула дверь и повернула ключ в замке.
Еще секунда – и было бы поздно. Рубен уже яростно дергал ручку снаружи. Ильке, дрожа от страха, отпрянула. Я взяла стул и спинкой подперла дверную ручку. После этого внимательно осмотрела кухню. Нигде не видно второго входа,
