Смерть в райском уголке - Эмили Салливан

— И ты собиралась заглянуть к мистеру Дориану.

Я кивнула, хотя мое сознание начало постепенно наполняться туманом. Возможно, недостаток сна давал о себе знать.

— Мы поссорились. Я хотела извиниться. Потом планировала зайти к тебе, чтобы еще раз поговорить с миссис Георгиу. — Я не собиралась все это рассказывать, но слова лились сами собой. — А еще проверить, имелись ли у Дафны другие письма, — добавила я.

— Нет, — качнула головой Флоренс. — Не думаю, что ты сделаешь что-то из этого.

Я попыталась сфокусировать взгляд на ней, но это оказалось довольно трудно.

— Что ты имеешь в виду?

— Значит, ты не остановишься, пока не раскроешь свое маленькое преступление? — отозвалась та.

Я не могла понять, отчего ее голос звучит так насмешливо, и покачала головой:

— Конечно же, нет.

— Что же. Мне очень жаль это слышать, — сказала она со странной решимостью и обтерла руки о фартук.

Я вскинула на нее взгляд, хотя для этого пришлось приложить немалые усилия.

— Что?

— Я правда считала, что ты куда рассудительнее, Минни, — продолжила она, но мое усталое сознание едва поспевало за ее словами. — Сперва я попыталась предупредить тебя держаться подальше от этого дела. Потом хотела отвлечь. Но ты продолжала стоять на своем. И все ради этой девчонки. — Она яростно помотала головой. — Какая пустая трата времени.

— Флоренс, — слабо позвала я, когда на меня медленно накатило осознание. — Что ты сделала?

Ее взгляд метнулся ко мне. Никогда прежде я не видела столь отвратного выражения на ее лице, искаженном злобой.

— То, что должна была сделать, чего бы оно ни стоило.

— О боже, — прошептала я, и на моей коже выступил холодный пот.

— Минни, ты всегда мне нравилась. Но ты вела себя как дурочка рядом с этим мужчиной. Ты хоть раз задумалась о том, что сказал бы Оливер? Ты оскверняешь его память, но это пустяки по сравнению с тем, что ты делаешь со своими детьми.

— Флоренс, — сумела выдавить я, — ничего не было. Мы просто…

— Нет! — рявкнула она. — Так все всегда и начинается. Всегда! Ты хоть представляешь, как много женщин мой отец водил к себе в постель у моей матери под носом? Ее собственных подруг. Ее прислугу! Годами! Такой позор! Я сбежала, как только смогла, и поклялась никогда не возвращаться.

— Но тебе пришлось, — прошептала я.

Она посмотрела на меня с такой злостью, что я невольно съежилась.

— Да, — прошипела она. — После того как Кристофер сделал глупые вложения, у нас не осталось выбора. Я бы никогда не опустилась до того, чтобы просить детей о помощи, и не стала бы объяснять мужу, отчего мне так ненавистно сюда возвращаться, так что в итоге я просто попыталась извлечь лучшее из этой ситуации. Потому что именно этому с детства учат таких женщин, как мы, не так ли? — Она смерила меня выразительным взглядом, но ответа дожидаться не стала. — А так как мой отец давно умер, жизнь здесь была не такой уж плохой. До тех пор, пока она не явилась к нам на порог.

— Ты… ты сразу узнала? Узнала, кто она такая?

Флоренс фыркнула.

— Разумеется, нет. Мы обе ни о чем не подозревали. Но однажды она помогала мне одеться. Я попросила ее достать брошь из моей шкатулки, а она вместо этого достала серьги, которые подарила мне мать. Я совсем о них забыла. Никогда даже их не надевала, настолько они страшные. Дафна заявила, что на ней как раз надета точно такая же подвеска. Она сказала, эту подвеску ее матери подарил ее отец — англичанин, когда-то живший на Корфу. Я затем мне оставалось только наблюдать, как эта дурочка при мне складывает два и два, — сказала она, кипя от злости.

— Так ты знала о подвеске!

— Я даже позволила захоронить ее с этой подвеской и ужасными серьгами, которые спрятала в карман ее платья. Это единственное, что могло бы нас связать, — заявила она с нескрываемой гордостью. — Слава Господу, полицейские здесь совершенно некомпетентны. Их так легко подкупить. Но можешь сказать спасибо мистеру Пападопулосу за то, что разрушил мой первоначальный план. Когда этого бродягу выпустили, у меня не осталось выбора, кроме как обставить все так, чтобы выставить мистера Дориана виноватым.

— Но… но зачем ты ее вообще убила?

— Потому что она искренне считала, что мы равны! — прошипела Флоренс. — Из-за того что мой отец несколько месяцев спал с ее матерью, она возомнила, будто может претендовать на членство в моей семье. На мое имя. Давно забытые слухи вновь всплыли бы на поверхность, и моей матери опять бы пришлось страдать из-за них.

— Разве она не мертва?

— Не в этом дело! — Флоренс хлопнула ладонями по столешнице, и я подпрыгнула на месте. — Ты ничего не знаешь о преданности. О долге перед семьей. Ты без задней мысли бросила своих родных.

Слова Флоренс задели за живое, но едва ли сейчас подходящее время, чтобы ее отчитывать. Мне нужно убраться отсюда как можно скорей.

— Мне пора, — сказала я заплетающимся языком.

Я попыталась встать, но мои ноги были слишком слабыми. Слишком тяжелыми. Казалось, я пытаюсь двигаться сквозь воду. Только тогда я осознала, насколько медленным и неповоротливым стало мое сознание. Я была практически уверена, что, закрой я глаза, тут же провалилась бы в сон. Я вскинула голову: Флоренс наблюдала за мной с бесстрастным выражением лица. Она даже не попыталась меня остановить. Мои затуманенный взор упал на пустую чашку чая, и Флоренс хмыкнула в знак подтверждения.

— Уверена, ты согласишься, что люди порой недооценивают старых женщин, — начала она. — Я впервые заметила это в твоем возрасте. Мужчины, чье внимание мне раньше удавалось завоевывать так легко, начали заглядываться на моих дочерей, а юные девушки отмахивались от моих советов, считая меня старомодной и отсталой. Они за моей спиной обсуждали, какая я глупая, словно я не могла догадаться, как они ко мне относятся, по тому, что они говорили, глядя мне в глаза. — Она разъяренно фыркнула и сжала руки в кулаки. — Даже Кристофер, который когда-то называл меня самой умной женщиной из всех, кого он знал, начал относиться ко мне как к ребенку. Затем он вложил почти все наши деньги в эту глупую инвестиционную затею, даже слова мне не сказав. — Она невесело рассмеялась, а затем вновь впилась в меня прищуренным взглядом. — Только Оливер относился ко мне с искренним уважением. Для него я была равной по интеллекту, а не глупой старой домохозяйкой, — плюнула она. Готова признать, в это мгновение, несмотря на вполне реальную опасность, грозившую мне, я ощутила укол