Лондонский матч - Лен Дейтон
– В Англии? – сказал я. – В Кембридже? Оставьте, Брет, мы не можем вторгаться в работу сети КГБ в Британии. Это территория министерства внутренних дел. Работа отдела МИ-5.
Он подошел к камину и поправил горящее полено. Рассыпался сноп искр. Потом он вытер руки бумажной салфеткой и снова погрузился в мягкую серую кожу дивана напротив меня. Он улыбнулся своей чарующей голливудской улыбкой. Это были заранее отрепетированные жесты, чтобы сделать его объяснения более весомыми. Все, что он делал, было заранее рассчитано, и он очень любил драматические эффекты, доводя их до высшей точки.
– Мы на вполне законных основаниях задерживаем у себя Эриха Штиннеса. Министерство внутренних дел согласилось с письмом ГД. Мы проводим предварительные допросы и можем быть уверены, что все наши люди чисты, вне подозрений.
– Вы имеете в виду, что мы держим его у себя, а меня самого в это время проверяют?
– Конечно, – сказал Брет. – Вы прекрасно знаете, что мы используем вас как предлог. Это замечательно. Не набрасывайтесь на меня, Бернард. Это же всего-навсего формальность. Черт возьми, неужели вы думаете, что они подпустили бы вас к Штиннесу, если бы вы действительно были под подозрением?
– Я не знаю, Брет. В департаменте столько дураков.
– Но вы чисты, и забудьте об этом.
– И вы все-таки собираетесь внедрить какого-то несчастного педераста в кембриджскую сеть и взорвать ее? У вас ни одного шанса. Вы это хотите делать на официальной основе? Допросы и все такое?
– Это будет слишком долго. Нам надо продвигаться быстрее. Если мы пойдем на формальные допросы, МИ-5 воспользуется этим. Штиннеса от нас заберут, они проведут аресты и захватят себе всю славу. Нет, так не пойдет. Мы сделаем все сами.
– И заберете всю славу себе, – сказал я.
Брет предпочел не обижаться. Он снова улыбнулся.
– Относитесь к этому проще, Бернард, – мягко сказал он. – Вы же меня хорошо знаете.
Он говорил в потолок, потому что лежал, утопая в мягких подушках дивана, опершись головой на спинку и положив ноги в замшевых мокасинах на стеклянную крышку кофейного столика. Прямо поза повелителя. За окном небо потемнело, и даже белые стены не спасали от наступившего в комнате сумрака.
Я не разделял его мнения – не знал достаточно хорошо. Я вообще его не знал.
– Вам придется сказать все «Пятерке».
– Я уже сказал вчера ночью.
– Дежурному офицеру в пятницу ночью? Все ясно, Брет. Они там с ума сойдут. Когда вы хотите послать туда своего человека?
– Сегодня вечером.
– Сегодня вечером! – Я чуть было не поперхнулся напитком. – Кто будет им руководить? Оперативный отдел в курсе? Кто дал «о’кей»?
– Не дергайтесь, Бернард. Все будет в порядке. Сам ГД дал мне разрешение. Нет, оперативный отдел не включен в план. Лучше, если они вообще ничего не будут знать об этом. Секретность – вот самое главное.
– Секретность – самое главное? Вы так говорите, а сами оставляете сообщение дежурному офицеру в «Пятерке»? Да вы понимаете, что это сущие дети, стажеры, только что из колледжа. Сейчас уик-энд, никого нет в городе, и он трезвонит по всем телефонам, которые есть у него в книжке, чтобы снять с себя ответственность?
– Вы становитесь параноиком, Бернард. – Он снова улыбнулся, чтобы показать, насколько он спокоен. – Даже если он совсем неопытный мальчик из колледжа – а я знаю, что такие мальчики из коллежда не все свое время проводят на хит-парадах, – то сообщения, которые он рассылает с курьерами, не будут понятны ни им, ни регистраторам в деревенских гостиницах, и никто из них не сможет подробно описать нашу операцию.
Он был очень саркастичен, этот пижон.
– Да, Бога ради, очнитесь, Брет! Разве вы не понимаете, что такая вспышка активности, сообщения, разосланные в самые разные места всему старшему руководству МИ-5, – всего этого достаточно, чтобы скомпрометировать нашу операцию?
– Я не согласен с вами, – сказал он, но улыбаться перестал.
– Некоторые шустрые репортеры почувствуют запах сенсации. Если это произойдет, все дело взорвется и обрушится на вас.
– На меня?
– Ну, ясно же. Что там написано в этих сообщениях? В этих сообщениях написано, что мы хотим влезть в дела, которые к нам не относятся. Там написано, что мы воруем у отдела МИ-5 их работу. И они будут правы.
– Они не будут мешать, они все поймут.
– Но все разойдется по городу. Вы подвергаете своего человека большой опасности, вполне реальной опасности. Бросьте все это.
– МИ-5 не пустит репортеров в свои секреты.
– Вы надеетесь на это. Но это не их секрет, это наш секрет. И они не должны заботиться об этом вашем бойскауте, которого вы туда пошлете. Если у него ничего не получится, они будут в восторге. А нам это будет хорошим уроком. Кстати, зачем им быть щепетильными с газетчиками, которые захотят добавить эту информацию? Наоборот, эта информация может породить такие броские заголовки, из которых будет ясно, что мы вторгаемся на их территорию. И это будет им на руку.
– Не уверен, что хочу и дальше выслушивать подобное, – обидчиво проговорил Брет.
В этом и был весь Брет, стремящийся получить рыцарское достоинство, верный слуга Ее Величества и так далее.
– Я уверен, что в МИ-5 так же аккуратны с секретной информацией, как и мы.
– Я тоже, но только если это их информация. А это не их информация. Это сообщение, сообщение от вас, и сообщение не об их операции, а о нашей. И оно передано вечером в пятницу. Очень прозрачный трюк, потому что в этом случае трудно что-то предпринять, чтобы быстро остановить дело. Откуда вы знаете, что они станут действовать по вашему плану и помогать вам добиться успеха?
– Теперь уже слишком поздно, – ответил Брет.
Он взял два кубика льда из контейнера, который был разрисован, как военный барабан гренадерской гвардии со всеми боевыми отличиями, и положил их себе в стакан. Брет умел делать свое питье очень продолжительным. Этот его трюк я никогда не смогу освоить. Он предложил лед и мне, но я отрицательно покачал головой.
– Все это утверждено и подписано. И нечего больше сомневаться, будем посылать человека. Там, в офисе Кембриджа, есть досье на всю сеть. Они кодированы, как сказал Штиннес, но их можно читать, как обычные папки с делами. Это не будет большой проблемой. Мы пошлем туда человека сегодня вечером. Он появится здесь, чтобы встретиться
