Метод исключения - Дональд Уэстлейк

– Ничего, к этому привыкаешь, – откликаюсь я.

– Бывает тяжело, я знаю, – говорит он. – Моего брата уволили из «Электрик Боут», а его жену неделей позже выгнали из страховой компании. Они сходят с ума.

– Еще бы.

– Мы думаем, – говорит Бёртон, – что Эверли и Аш, должно быть, где-то когда-то встречались. Может, на отраслевой конференции или в агентстве по трудоустройству, кто знает. Они встретили друг друга, а потом кого-то еще, и что-то пошло не так. Так что связь с «Уиллис и Кендалл» – просто совпадение.

– А тот человек, которого компания наняла, – говорю я. – С ним все в порядке?

– С ним все хорошо. Никаких угроз в его адрес, никаких таинственных незнакомцев, шныряющих поблизости.

– Значит, компания ни при чем.

– Верно. Если есть связь, то она где-то в прошлом. Вот почему мы опрашиваем всех, кто хоть как-то связан с жертвами.

– Моя связь не такая уж и значительная, – говорю я. – Мы все подавали заявление на одну и ту же работу.

– Но именно звонок от работодателя заставил нас начать расследование, – замечает он. – Мы не знаем, что ищем, поэтому должны рыть везде где только можно. Например, если бы мы узнали о каком-нибудь мероприятии, где собирались такие люди, как вы… Например, о какой-нибудь отраслевой ярмарке…

– Я управлял производственной линией, – напоминаю я. – Я почти никогда не ходил на конференции продажников и тому подобное.

– Вы не возражаете, если я покажу вам пару фотографий? Может, что-то вспомните? Может, вы встречали кого-то из этих людей где-нибудь?

– Это же не… посмертные фото, верно? – прерываю я.

Он смеется:

– Мы бы так с вами не поступили, мистер Девор. Это самые обычные фотографии. Хорошо?

– Конечно, – говорю я.

У него в блокноте лежат фотографии, он вытряхивает их и протягивает мне.

Вот они, мои первое и четвертое резюме, с целыми лицами – я еще не выпустил в них пули. Я смотрю на снимки и чувствую, как меня охватывает великая печаль, от которой подступают слезы. Мне так жаль этих двоих. Они кажутся порядочными парнями. Я качаю головой и, глядя на Бёртона, замечаю за его головой бурное море Уинслоу Хомера.

– Они выглядят как хорошие парни, – говорю я. – Извините, я что-то совсем раскис. Они выглядят такими обычными.

– Конечно, – откликается он. – Я понимаю, что вы отождествляете себя с ними. Такие вещи не должны случаться с людьми вроде нас. Но, к сожалению, случаются.

Возвращая фотографии, я говорю:

– Я действительно не думаю, что когда-либо встречал их. Никого из них.

– Хорошо, – кивает он и убирает фотографии в блокнот, а блокнот – во внутренний карман пиджака.

И это все? Все? Я все еще свободен и не под подозрением?

– Жаль, что ничем не помог, – замечаю я.

– О, вы очень помогли. – Он встает, и я тоже. – Мы не любим совпадения, но иногда они случаются. Если бы они никогда не случались, то и слова бы такого не существовало.

– Полагаю, это правда, – говорю я.

Из бокового кармана брюк он достает бумажник, а из бумажника – визитку, которую протягивает мне.

– Если вы вспомните что-нибудь или если в ближайшие недели произойдет что-то странное, позвоните мне, хорошо?

С кривой улыбкой я спрашиваю:

– Странное? Вроде того, что меня застрелят?

– Что бы это ни было, – вздыхает он, – двух, кажется, достаточно. Я действительно сомневаюсь, что будет третий. Думаю, вы в безопасности, мистер Девор.

– Это хорошая новость, – говорю я.

30

Я снова в кабинете. Бёртон ушел. Я объяснил Марджори причину его визита и общался с ней на тему этих двух убийств дольше, чем хотел бы, но чувствовал, что не должен уходить от разговора. И теперь я снова в кабинете, и меня трясет от осознания того, насколько я был близок к провалу.

Двое погибших; их связь с поиском работы напоминает стечение обстоятельств, это правда. Когда трупа два, сходства между ними не обязательно закономерность. И довольно скоро полиция придет к выводу, что лишь совпадением можно объяснить природу этих двух убийств.

Но не трех.

Если бы я нашел Гарретта Блэкстоуна… Если бы ему не дали ту работу с этикетками для консервных банок… Если бы я застрелил его на этой неделе, когда караулил у дома, детектив Бёртон и другие копы имели бы троих управленцев с бумажных фабрик, которые искали работу и были застрелены в одном штате из одного и того же оружия. Это уже не было бы совпадением. Они начали бы размышлять о возможных мотивах и не успокоились, пока не нашли бы меня.

То же самое оружие. Я был невероятно глуп и невероятно удачлив. Мне никогда не приходило в голову, что они уделят внимание тому, из какого пистолета совершены выстрелы, и так свяжут убийства. (Если бы сотрудник отдела кадров «Уиллис и Кендалл» не встрял, они вполне могли бы и не догадаться.)

Но я не знаю, почему об этом не подумал. А ведь я видел так много полицейских сериалов и фильмов, где говорилось о баллистике и нахождении оружия, из которого была выпущена конкретная пуля. Я лишь рассудил, что из этого пистолета никто не стрелял более пятидесяти лет, его никогда не использовали на территории Америки и нет никаких записей о его существовании.

Но даже такое оружие, оказывается, может оставлять след.

У полицейских могло бы быть четыре жертвы, застреленных из люгера, если бы не то обстоятельство, что убийство в Массачусетсе уже раскрыто, так что никто не станет сравнивать ту пулю с пулями в Коннектикуте. И, конечно, я не использовал пистолет в случае с Эвереттом Дайнсом.

И я не смогу использовать его и с последним резюме.

Что мне делать? Я больше не могу брать с собой люгер. У меня нет другого оружия, и я понятия не имею, как его достать, не оставив следов. У преступников, конечно, есть способы это сделать, но я не из их мира, а если попытаюсь туда проникнуть, то меня ждут крупные неприятности. Это я знаю точно.

Огнестрельное оружие – это так чисто, так безлично. Оно отделяет тебя от события.

Могу ли я заколоть кого-нибудь? Задушить? Я даже не представляю, что способен на такое.

И я не решусь использовать машину. Подстроить ДТП сложно, да и не получится избежать подозрений, попав во вторую аварию такого рода. Но, главное, я знаю, что не смогу пойти на это снова. Одного раза было достаточно. Более чем достаточно.

И, уж конечно, я не рискну подойти к совершенно незнакомому человеку со стаканом в руке и сказать: