Предатель. Я не твоя - Элен Блио
— Никита…
— Давай, Шереметьев, вставай, поговорим, как мужчина с мужчиной.
— Давай поговорим.
Демьян встаёт, я с ужасом смотрю на него, он выше, мощнее Никиты, но он только что получил серьёзный удар, ему нельзя драться. Мне страшно за него. И за брата тоже страшно.
— Пожалуйста, не надо, Никита!
— Злата, отойди, это мужской разговор.
— Не отойду! Этот разговор касается меня! Я вам не позволю…
— Злата, лучше не вмешивайся. — это Демьян говорит. Таким низким глухим голосом, от которого у меня сердце заходится.
— Я сказала, остановитесь! Не смейте!
— Прекрати, Злата, сама же понимаешь, что это нам нужно. Что, Шереметьев, обидно, да? Обидно, когда чужой мужик трахает твою девочку?
— Что? Никита, ты…
— Молчи! Кишки выворачивает, да, когда представляешь, как я её…
Демьян наносит первый удар, замахивается, но Никита успевает увернуться и смеется так противно.
— Кислотой поливает, да, когда думаешь… Вот! Сука! Встал на моё место, да? Мне так же было херово, когда вы мою Алёнку продавали, когда вы её…
Еще один замах, на этот раз рука по касательной задевает скулу моего брата.
— Давай, Шереметьев, давай… Жги. Мне было по кайфу трахать её, зная, что ты в неё влюблён!
— Никита, перестань! — я в шоке от того, что творит мой братец, такого я точно не ожидала! Надо как-то прекращать эту вакханалию! — Хватит!
— Хватит? Не-ет! Пусть послушает! Когда он тебя, свою любимую предавал и менял на бабло Арабова я тебя забрал и спас. Спас от его отца долбанутого, который обещал с тобой расправиться.
Демьян грозной тучей надвигается, а Никита отступает потихоньку и смеясь зло продолжает.
— Знал ты об этом, Демьян? Не мог ведь не знать, каким был твой папашка? Не мог. Думаешь, это мы его приговорили? Правду хочешь?
— Ну, попробуй, удиви меня…
— Да я бы был рад, счёл за честь приговорить и кончить этого старого ублюдка!
Удар. Никита не успевает среагировать, только чуть уворачивается и у меня такое чувство, что он специально его «словил». Демьян не идёт в атаку. Просто стоит, кулак потирая.
— Твой отец был редкой мразью, Демьян. Разуй глаза. Что он сделал с тобой? С ней? — Никита на меня кивает, — с Алёной… Дочь свою не пожалел. Мясник. Ублюдок. Я об одном жалею, что это не я сам его убил.
— Его убил я.
Глава 41
Забавно наблюдать за их лицами. Особенно, за лицом моей когда-то любимой.
Всё еще любимой.
Хлопает глазками, ротик открыла.
Вроде бы осталась той же невинной и немного наивной малышкой, которой была. Той, да не той.
Когда Мирзоев говорил о том, как он её… хотелось убить, вцепиться ему в кадык и вырвать. Я и набросился, но дрался как-то в полсилы. Всё-таки кладбище.
Он мудак, урод моральный.
И после всего Злата рассказывает, что побежала к нему, потому что мой отец ей угрожал?
Как легко свалить всё на того, кто уже не сможет ответить.
А может и сможет. Кто знает.
— Демьян…
Моя бывшая девушка первой нарушает тишину.
Мы с Мирзоевым стоим друг напротив друга, достаточно близко, как борцы на ринге. Готовы вцепиться друг другу в глотки.
Злата пытается втиснуться между нами.
— Демьян, ты… что ты говоришь?
Она думает я шучу.
Какие тут шутки.
— Я убил его, я… Вернее, позволил вам его убить. Не смог защитить. Дал слабину. И вы расправились с ним, да, Никита? Ты и твой ублюдочный отец. Закончил то, что начал много лет назад.
Усмехаюсь, голову опускаю.
Я на самом деле виню во всем себя.
Я прекрасно знал, чем это кончится. Я и отцу говорил, что пора завязывать с этими играми. Он всё мечтал разделаться с врагами, сначала с Мирзоевыми при помощи Арабова, а потом и с самим Арабовым.
Вот только Арабов оказался очень хитрой сволочью.
А отец… Он просто начал сходить с ума с этой безумной жаждой нагнуть Мирзоева, отомстить, доказать, что он круче.
Арабов этим воспользовался, все планы отца пустил под откос. Улыбался всё время, рассказывая о том, что, к сожалению, ничего из того, что задумал мой отец осуществить нельзя.
Тогда я узнал, что отец ради этой давней вражды с Мирзоевым, по сути, пустил под откос бизнес. Тратил огромные суммы, чтобы перебивать тендеры, на которых нельзя было заработать. Лишь бы не досталось врагам.
Арабов обещал поддержку, по факту тупо банкротил фирмы отца, скупая за бесценок целые подразделения.
Арабов сначала хотел сделать меня своим главным помощником и наследником. Так и сказал мне:
— Демьян, твой отец сдулся, его фигура в бизнесе уже ничего не стоит, а у тебя есть шансы, ты еще не успел так в дерьме измазаться, поэтому я и хочу тебе помочь.
— Что я должен делать?
— Быть со мной.
— Предать отца?
— Предать… — Арабов посмеялся. — Слишком сильное слово. Грубое.
— Правильное.
— Эмоциональное, Демьян, эмоциональное. А эмоции в бизнесе — это лишнее, сам знаешь. Иди ко мне, работай со мной. И скоро и Мирзоевы, и половина всего нашего бизнеса будут под нами. Осуществишь мечту отца. И сам останешься на коне, а не в луже.
— Я подумаю.
— Нет времени думать, сынок, мне нужны внуки, страсть как охота потискать маленького Арабова.
— Может, Шереметьева?
— Это условности. Шереметьев-Арабов красиво звучит.
Арабов не давил сначала. Верил, что меня можно взять лестью, ласковым словом, обещанием власти.
А я к тому времени уже выгорел.
Цели не было.
Алёна тогда пропала без вести. Отец ругался, рвал и метал, но бросил поиски, сказал — пусть выживает как хочет.
Мама стала болеть, постарела разом.
Брат уехал в Штаты, я смог дать ему стартовый капитал, что-то он там начал с приятелями, какой-то бизнес.
Динка, я сам до конца не понимал как, но Динка была со мной, помогала, поддерживала. Она же подала идею вывода денег.
— Знаешь, как зарабатывают блогеры? Половина этих денег — чисто отмывание прибыли, там свои схемы, мы можем попробовать. У них не получится отнять всё.
У них.
У Мирзоевых.
И у Арабовых.
Они все были против нас.
Мне нужно было подыграть Арабову. Сделать вид, что я с ним, что я на его стороне. Пересилить себя, перешагнуть через свою гордость.
Тогда отец был бы жив.
Тогда Арабов не отдал бы его на съедение этим шакалам.
Или…
Смотрю на Никиту. Как же я его презираю!
Я бы убил его. Прямо сейчас.
Но есть одно «но».
Вернее, не одно. Два «но».
Злата и Алёна. Алёна и Злата.
Две
