Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм
То, что жену одной из жертв преследовала семья другой жертвы, никак нельзя было назвать чем-то незначительным.
– Спасибо за эти сведения, – сказал Салливан. – Они могут оказаться очень полезными.
Фиона поняла, за что Деклан Миллер называет его идиотом.
Вернувшись в гостиную, она увидела, что Пиппа сидит на прежнем месте, на краешке дивана. Она так и не сняла пальто; в ее бокале прибавилось вина.
– Я сообщила нашей команде, – сказала Фиона.
Пиппа кивнула и сделала еще глоток.
– Безусловно, этого не должно было случиться, и мы хотим убедиться, что это не повторится. Так что я подумала, что, наверное, вам лучше пока не выходить из дома.
Пиппа покачала головой, готовясь возразить.
– Или, по крайней мере, не выходить одной, если вам действительно очень хочется куда-нибудь пойти. Кто-то из наших сотрудников, например, мог бы сопровождать вас… на некотором расстоянии.
– Понятно. – Пиппа резко повернулась, расплескав вино себе на колени. – Значит, я теперь должна мучаться из-за того, что ко мне прицепился какой-то… гангстер.
– Ну, это, пожалуй, слишком сильно сказано, – сказала Фиона. – Я просто предлагаю, чтобы за вами кто-то присматривал.
– Я не хочу, чтобы за мной присматривали.
– Ну, я знаю, что это не идеальный вариант…
– Это, черт подери, несправедливо. Это… нарушение моих гражданских свобод. – Слова давались ей с трудом, вероятно, из-за сильного волнения, но, похоже, алкоголь тоже сыграл свою роль. – Это несправедливо, ведь это я потерпевшая.
– Никто с этим и не спорит, – сказала Фиона.
– Разве это не за ним должна следить полиция?
– Да, и я уверена, что так и будет.
– Хорошо…
– Мы не допустим, чтобы с вами что-нибудь случилось.
Пиппа встревоженно уставилась на нее.
– Вы хотите сказать, что со мной может что-то случиться?
– Нет, конечно, нет. – Фиона поняла, что попытка переубедить Пиппу потерпела провал. – С вами ничего не случится. Я просто стараюсь, чтобы все, по возможности, оставалось нормально.
– Нормально?
Фиона снова выругалась про себя и подумала, что у нее бывали рабочие дни и получше.
– Я просто хочу сказать, что горевать тяжело даже в лучшие времена. Это само по себе выбивает из колеи, и поэтому важно, чтобы все остальное проходило без сюрпризов. Вы меня понимаете? – Она подождала. – Пиппа?..
– Он был такой страшный. – Пиппа подняла на нее глаза; она вдруг побледнела и стала совсем беспомощной, как ребенок.
– Я знаю, – мягко сказала Фиона. – Они все такие.
– И чем больше он прикидывался не страшным, тем страшнее он становился, понимаете? И то же самое: он говорил, что не хочет меня расстраивать, хотя именно этим он и занимался. Расспрашивал меня про Барри и про его приход в отель в тот вечер… делал всякие намеки. Какая гадость…
Фиона увидела, что Пиппа снова начинает плакать, и пересела к ней поближе.
– Может, вам стоит пойти прилечь?
Пиппа покачала головой.
– Или приготовить вам что-нибудь поесть?
– С чего бы мне хотеть есть? – сказала Пиппа таким тоном, словно Фиона предложила ей покружиться на месте или включить что-нибудь смешное по телевизору.
Фиона решила попробовать что-нибудь попроще.
– Хорошо, давайте для начала снимем пальто.
Она забрала у Пиппы бокал с вином, помогла ей встать и снять пальто. Потом она поставила бокал на столик и вышла, чтобы повесить пальто в прихожей. Когда она вернулась, Пиппа смотрела в стену, сжимая и разжимая кулаки.
– Я такая… жутко злая в последнее время.
– Конечно, – сказала Фиона, – и это вполне естественно. Это одна из стадий…
– Ничего это не естественно. А очень даже наоборот, потому что я становлюсь не такой, какая я на самом деле. Я могу сколько угодно стоять здесь и обманывать себя мыслями, что злюсь на этого бандита и его тупую собаку, и да, я злюсь, но я не из-за этого… такая.
– Хорошо, тогда не будем говорить, что это естественно; но людям, которые страдают от горя, свойственно злиться. Злиться в целом на ситуацию, в которой они внезапно оказались. Злиться на всех окружающих и на их идиотские попытки поднять им настроение. Злиться даже на Бога.
– Я не злюсь на Бога, – возразила Пиппа.
– Ну, не важно, на кого.
– Я злюсь на Барри. – Она повернулась к Фионе и быстро помотала головой. – Не из-за того, зачем он мог прийти в отель… Это уже не важно. Я злюсь на него… я охренеть как злюсь на него из-за того, что он меня бросил. Это просто… ужасно эгоистично, но, разумеется, я знаю, что его гибель – вовсе не проявление эгоизма, так что в конечном итоге я злюсь на саму себя. Я ненавижу себя за то, что все это чувствую. – Она стиснула зубы и сжала кулаки. – Мне ужасно хочется закричать.
– В таком случае кричите, – посоветовала Фиона.
– Но это так глупо.
– Всегда лучше дать гневу выход.
– Я хочу что-нибудь разбить.
– Ну, если вы думаете, что это поможет…
– Определенно.
– Тогда лучше вам именно это и сделать…
Пиппу не надо было долго упрашивать. Она подошла к полке над телевизором, схватила фарфорового морского конька и швырнула его об стену. Затем уставилась на осколки, разлетевшиеся по полу.
– Вам полегчало? – спросила Фиона.
Пиппа кивнула, тяжело дыша. Затем указала пальцем на пол:
– Что это?
Фиона подошла к ней, и они обе уставились на маленький металлический предмет возле плинтуса, такой неуместный среди разноцветных фарфоровых осколков.
Флешка.
Пиппа наклонилась, чтобы поднять ее, но Фиона быстро подалась вперед и схватила ее за руку.
– Думаю, вам лучше ее не трогать.
– Хорошо…
Они разошлись в разные стороны. Фиона потянулась за телефоном, а Пиппа – за своим бокалом.
Глава 32
Если вы полицейский и вам зачем-то понадобилось обратиться за помощью к гражданскому лицу, а вы при этом еще тешите себя надеждами на теплый прием, значит, у вас начисто отсутствует самосознание. Естественно, никто не придет восторг от встречи с вами. У любого человека, который увидит на своем пороге полицейского (или еще хуже, сразу двух), более или менее гарантированно испортится настроение, но Скарлетт Риббонс встретила Миллера и Сю, словно прокаженных свидетелей Иеговы, которые угрожали отнять у нее деньги и при этом еще мочились на ее палисадник.
– О господи… Только, пожалуйста, нельзя ли побыстрее?
Театрально вздохнув, она повернулась на своих высоченных каблуках и проследовала обратно в квартиру. Миллер вошел внутрь
