Искатель, 2010 №4 - Владимир Соколов
— В общем, выбор за тобой!
Он отступил от Ерохина, как бы желая сказать, что умывает руки. Ерохин посмотрел на него, на Икса... секунды потянулись мучительно долго. И когда Икс вынул пистолет, Ерохин прошептал:
— Оскар. Я — Оскар. Оскар.
Икс и Игрек еще постояли в напряженном молчании, но вот — расслабились. Икс убрал пистолет, протянул Ерохину руку, и тот пожал ее с виноватой улыбкой:
— Просто у меня сегодня был трудный день.
— Мы это поняли. А за семью не переживайте. У вас будет возможность наблюдать за ними — издалека.
Игрек хлопнул Ерохина по спине:
— И помогать тоже.
— Хорошо, спасибо.
— Давай в машину, Оскар.
И все трое пошли к «Жигулям». Прежде чем сесть в них, Ерохин с грустью посмотрел на свой мотоцикл, поникший, осиротевший... В низинах на полях и у леса по-прежнему стоял густой туман.
Сидя в одиночестве на заднем сиденье, Ерохин прикрыл глаза и незаметно для самого себя задремал... но вдруг очнулся, оглянулся назад — на потерявшуюся в тумане дорогу, потом посмотрел на сидящих впереди товарищей.
— Маркус! Здесь есть одна женщина... У нее проблемы. Понимаешь, ее считают ведьмой. Я хотел...
Маркус его перебил:
— Забудь, Оскар! Знаешь... иногда люди уходят в Комитет при таких обстоятельствах... Например, я...
Икс замолчал, Игрек глянул на него с интересом — это впервые, когда Икс позволил себе какую-то откровенность. Мелькнула догадка, что больше он ничего не скажет. Но Икс продолжил:
— Меня призвали на службу в Комитет за два дня до свадьбы. Я поехал в ресторан, чтобы окончательно обсудить меню... и больше меня никто не видел. Можешь представить? — Маркус повернулся к Ерохину. — Это я тебе по секрету рассказал. А вообще, ты не должен знать обо мне ничего кроме имени: я — Маркус.
Ерохин кивнул:
— Я — Оскар.
— Правильно. А проблемы твоей женщины — просто ничто. — Маркус ухмыльнулся: — Ведьма... Теперь тебя ждут настоящие чудеса. Комитет Возмездия действует по всему миру. Появиться из ниоткуда, исчезнуть в никуда, уничтожить преступника, отнять у него состояние. Сегодня для тебя все изменилось. Все.
Ерохин понимающе кивнул, снова расслабился и закрыл глаза.
Районная милиция прибыла в полном составе. Два бойца выгнали «Франкенштейн» на дорогу — к своему «УАЗу». Майор осмотрел мотоцикл, глянул на подчиненных:
— Ключей не нашли?
Бойцы покачали головами, майор оглянулся туда, где под знаком «Романово» замерли местные старики и старухи. Никто из них ничего путного по существу дела пояснить не смог. Из леса вернулся кинолог с собакой, принес вещи Ерохина — куртку, шапочку и пистолет, отдал их майору:
— Больше ничего нет. А по следу идти невозможно — там дальше сплошная вода... болото.
Майор взял пистолет, вынул магазин, понюхал ствол:
— Даже выстрелить ни разу не успел. Говорил я ему: не связывайся.
Он глянул в сторону Романово:
— Такого мужика загубила. Ведьма.
Убитая горем Галина сидела на крыльце своего дома. К ней прижимался Ленька. Сзади них в инвалидном кресле плакала Дамира. Во дворе толпились люди, кричали, шептали. Майор с состраданием на лице передал Галине шапку и куртку Ерохина. Боец занес во двор и оставил у крыльца мешок с комбикормом. И вдруг из общей толпы вырвалась какая-то тетка и проорала Гале в лицо:
— Ведьма! Я же тебе говорила, что она ведьма! Пусть не связывается с ней... не связывается. Ведьма!
«Франкенштейн» сломался — от Романово его притащили во двор РОВД на прицепе. Майор Липатов намеревался забрать мотоцикл себе, поскольку в парке милицейского автотранспорта он не числился. Но больше никто ни разу не сумел его завести, что дало повод говорить, будто ведьма может и технику заколдовать. Так что в эту осень мимо Романово старались даже на своих машинах не ездить...
Через пол года Зоя все же продала свой дом военному пенсионеру из Москвы и уехала в Псков. Денег хватило только на комнату в коммунальной квартире. Она устроилась работать на хлебобулочный комбинат, а еще через полгода к ней подошел технолог из кондитерского цеха, недавно овдовевший мужчина сорока четырех лет, и пригласил в кино. Это было очень необычно, но она согласилась. Потом Зоя познакомилась с его дочерьми, уже взрослыми девушками. Потом они расписались и сыграли тихую свадьбу.
Через три года, жарким июльским днем, к РОВД подъехал старенький грузовик. Пятеро подвыпивших мужиков, наполняя воздух полынной горечью, вытянули «Франкенштейн» из зарослей дикого бурьянного разнотравья и погрузили в кузов. Впрочем, это был уже не вполне «Франкенштейн», поскольку с него давно сняли все благоприобретенные детали. Потный водитель грузовичка сунул майору Липатову пару замусоленных купюр, унылым взглядом оглядел двор, но больше не нашел, чем поживиться, и уехал в сторону мастерских. Примерно через месяц «не вполне Франкенштейн» отчалил на барже из порта Клайпеды к берегам Польши, чтобы окончательно сгинуть на металлургическом комбинате в районе города Гданьска. По удивительному стечению обстоятельств, в те же самые дни через Гданьск в немецкий Грайфсвальд на новеньком «Порше» проехал Ерохин, и был момент, когда мотоцикл и его бывший хозяин находились в прямой видимости друг от друга.
Что касается Катьки, то она уехала из поселка в то же утро, едва пришло известие об исчезновении участкового милиционера. Катька, конечно, уверилась, что это Еремеев его убил. Ближайшие годы она все ждала его появления, замирала от каждого звонка и стука в дверь, оборачивалась на улице... и в конце концов Еремеев стал ей мерещиться — исполнил-таки свою задумку, превратившись в призрак. В общем, Катя попала на учет в психиатрический диспансер и оставалась в нем до самого последнего дня своей одинокой судьбы.
Но это все потом, а пока — через неделю после своего исчезновения — Ерохин сидел в парикмахерском кресле. Ловкие женские руки занимались его стрижкой, внося еще один штрих в смену образа. Это было вечером — в перерыве между утомительными тренировками.
А с утра, после мучительно бессонной ночи, весь мокрый от пота Ерохин с остервенением долбил боксерскую грушу. После очередного сокрушительного удара он вдруг замер, обхватив грушу руками... и привиделась ему жена — Галя шла из сарая с полным подойником молока, нежно улыбалась. Появились и Ленька с Дамирой — сидели на крылечке, смеялись, лузгали семечки...
И тут же возникли горы, горы, горы, зазвучал таджикский мотив. Вспыхнуло ослепительно яркое солнце. Галя зажмурилась, обернулась, поправила прядь волос.
Ерохин так и стоял, обняв боксерскую грушу,
