Мольбы богомолов - Юбер Монтеле

Мадам Поль Канова — мэтру Шардуа, нотариусу.

Высокочтимый мэтр,

не сочтете ли Вы возможным известить меня о сроке, по истечении которого должно быть предано гласности завещание Вашей клиентки, мадам Рихтер? Как Вы, без сомнения, уже знаете, мадам Рихтер объявлена пропавшей без вести в результате недавней катастрофы в Альпах. Предусмотрены ли в подобных случаях какие-либо изменения обычной процедуры — в частности, не ошибаюсь ли я, полагая, что отсутствие официальных похорон препятствует публикации завещания?

Заранее выражаю Вам глубочайшую признательность и надеюсь, что не слишком обременила Вас моей просьбой.

С уважением…

Париж, 25 марта 1950 г.

Мэтр Шардуа, нотариус — мадам Канова.

Милостивая государыня,

отвечаю на интересующий Вас вопрос касательно завещания мадам Рихтер.

Его публикация возможна лишь после того, как будет официально установлена смерть завещательницы — иначе говоря, после обнаружения тела. Это совершенно обязательное условие, — подлежащее отмене, независимо от того, какой срок займут поиски. Суд не может довольствоваться предположениями.

Поэтому я позволю себе посоветовать Вам, уважаемая госпожа, запастись терпением и подождать, пока на альпийских лугах не растает снег, а вместе с ним и неопределенность нынешней ситуации.

С наилучшими пожеланиями…

Париж, 18 апреля 1950 г.

Мадам Канова — в кицбюэльское отделение Австрийского бюро международного туризма.

Уважаемые господа,

вам пишет давняя поклонница неповторимой красоты тирольских пейзажей. Мне хотелось бы посетить Кицбюэль, и я надеюсь, что вы не откажете в любезности сообщить мне примерную дату, начиная с которой в этом году станут возможны далекие экскурсии в горы. Быть может, вам известны какие-либо признаки, позволяющие заранее определить срок таяния снегов? Я была бы чрезвычайно признательна за любые сведения из этой области.

С благодарностью и дружеским приветом, искренне ваша…

Газетное сообщение от 28 мая 1950 г.

…Как передают из Кицбюэля, здесь обнаружены тела альпинистов, занесенных лавиной свыше двух месяцев назад. Найдены только трое — чета Николсонов из Великобритании и г-н Рихтер. Никаких следов г-жи Рихтер выявить до сих пор не удалось, и это тем более странно, что снег с перевалов уже практически сошел. О причинах исчезновения тела четвертой жертвы высказываются самые различные, подчас совершенно фантастические предположения.

Телеграмма от 5 июля 1950 г.

Кицбюэль: завеса приоткрывается

Страшную находку сделал молодой пастух из небольшой горной деревушки. Приблизительно в восьмистах метрах от места весенней трагедии он обнаружил частично разложившийся труп женщины. Имеются основания полагать, что это и есть исчезнувшая г-жа Рихтер.

Все началось с того, что наблюдательный юноша обратил внимание на необычное поведение птиц — они кричали и кружились над небольшой ложбинкой в скалах. Придя туда, пастух осмотрел подозрительный участок и вскоре отыскал тело неизвестной женщины, почти целиком скрытое под грудой камней и щебня.

Сейчас австрийская полиция пытается выяснить, кто и почему поспешил оказать покойной такую своеобразную услугу. Настораживает и тот факт, что куда-то исчезли все предметы, которые могли бы помочь быстрому опознанию погибшей.

Останки уже переданы на судебно-медицинскую экспертизу. Исследование зубов позволяет ученым надежно устанавливать личности давно умерших людей, и загадка будет раскрыта в самом ближайшем времени.

Прощальное письмо, найденное полицией 7 июля 1950 г. в квартире мадам Канова

…В октябре 1939 г. меня приняли на работу ассистенткой детского ортопедического отделения московской Центральной больницы. Я и сейчас, когда жить мне осталось всего несколько часов, будто наяву вижу длинные ряды коек с маленькими, изуродованными, опухшими от боли тельцами. Днем и ночью возле этих кроваток не умолкал душераздирающий концерт. Некоторые дети тихонько стонали в одеяла, другие заходились пронзительным, внезапно обрывающимся криком, третьи непрерывно хныкали. Остальные до такой степени обессилели, что лежали уже молча, словно о чем-то задумавшись. Этих было жальче всего они провожали нас глазами раненых зверьков, не способных осознать, что с ними происходит. Там можно было сойти с ума.

Как-то под конец дежурства я спросила нашего главврача:

— А что же ваш Бог? Как Он может равнодушно смотреть на весь этот ужас?

Главврачом у нас был старик, начинавший еще при царизме, очевидец революции, нэпа и диктатуры… Никто не сумел бы сказать, каким чудом удалось ему пережить те страшные времена — возможно, его спасло собственное равнодушие. При этом он слыл глубоко верующим и не пропускал ни одной церковной службы.

Мой вопрос застал его врасплох. Доктор испытующе поглядел мне в глаза и, решив, что я достойна серьезного ответа, осторожно осмотрелся и лишь тогда сказал:

— Вы не выдержали испытания криком ребенка и потеряли Бога… Вы вновь обретете Его в цветах нашей русской весны.

На какую весну он намекал? Я ее так и не дождалась.

И, однако, мне пришлось собрать всю силу воли и призвать на помощь все свои принципы, чтобы заставить себя подмешать осколки стекла в порошок пилюли. Если сам Господь допускает страдания, значит, либо Он не всеблаг, либо Его попросту нет. Я уверилась в том, что детский плач мне больше не опасен, и я не должна обращать на него внимания… Все остальное было несложно.

Быть может, я ошибалась… Тогда я попрошу заступиться за меня Казанскую Божью Матерь. Ее Сын должен проявлять милосердие к тем, кто совершил грех из благих побуждений, и особенно к тем, кто остался верен своей религии, даже если религия эта — ложная. И если ангелы отвернутся от меня, быть может, меня все-таки освежит аромат неувядаюшей розы…

Пора. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Сейчас я сойду в гараж, запущу мотор своего «роллс-ройса» и усядусь в кабину. Самый подходящий для меня гроб…

12

ПЕРЕПИСКА

Тур, 28 сентября 1950 г.

Патер Даниэль, Общество Иисуса, — мадам Александр Маньи, Венсен.

Глубокоуважаемая милостивая государыня!

Позвольте передать Вам соболезнования нашего святого отца, а равно выразить мои собственные. Я не сделал этого раньше в ожидании, пока печальные события не изгладятся из повседневного сознания обывателей.

Мы вспоминаем голубоглазое дитя, кроткое и нежное, и это единственное воспоминание о нем, которое нам хотелось бы сохранить… Ах, почему маленький мальчик непременно должен стать мужчиной?

И все же меня не оставляет надежда, что вина его будет прощена: ужас и страдания, которые он перенес, уравновесят перед судом Всевышнего его преступление. Но сие — тайна за семью печатями, и перо наше опускается, ибо слова