Ванильный убийца - Питер Боланд

достойное стремление, которое приносит удовлетворение. У меня благотворительный магазин «Кошачий альянс» прямо через дорогу, и я знаю, что очень, очень много бедных брошенных кошечек…

– Да, кошек я тоже люблю, – перебил ее Джед. – Только вы мне не нравитесь, вот в чем дело. Поэтому я пожертвую такую же сумму в благотворительную организацию, которая помогает кошкам, – но не в вашу.

Софи колебалась. Ей нечего было ответить. Не было никакого эффективного пиар-хода, который подействовал бы на это непререкаемое заявление.

Джед улыбнулся:

– Просто выражаю свое мнение, конечно же.

Глава 19

Трясущимися руками Триша Мастерсон поставила чашки с чаем перед Фионой и Неравнодушной Сью (Дэйзи решила остаться в магазинчике – для убитой горем женщины визит всех троих мог оказаться еще тяжелее). Однако гостям та была как будто бы рада и достала для них лучшие старинные чашечки с блюдцами из тончайшего фарфора, украшенные изысканным цветочным узором. Про чай того же сказать было нельзя: цвета брэнди и такой крепкий, что поморщились бы даже строители.

– Какие очаровательные чашечки. – Фиона пока не могла попробовать этот горький до терпкости напиток.

– Спасибо. Это сервиз моей бабушки. – Голос Триши звучал напряженно, тяжело, словно ей не хватало воздуха от давящего на нее непосильного горя. Невыносимо не знать, кто убил твоего сына.

Фиона огляделась, гадая, с чего начать. Гостиная в коттедже Триши сохранила атмосферу восьмидесятых годов. Дешевая мебель и обои выглядели несколько аляповатыми, под телевизором стоял громоздкий серый видеопроигрыватель. У стены разместился шкаф-витрина, в котором как в музее был выставлен фарфор, еще более изысканный. Судя по его безупречному состоянию, Фиона подозревала, что из стеклянного заточения посуду доставали редко. Все в комнате сияло от полировки, нигде не было ни пятнышка грязи – тщательная уборка, возможно, была способом отвлечься от горя после потери единственного сына.

– У вас впечатляющая коллекция, – заметила Фиона.

– Да, осталась в основном от мамы и бабушки, хотя есть и кое-что мое.

Сверху на шкафу стояло несколько фотографий в рамках: Триша в день свадьбы с раскрасневшимся мужем, а также фотографии Кевина в разные годы его жизни, включая вездесущие школьные фотографии, на которых остались следы проб и ошибок – в основном ошибок – от юношеских причесок с густым слоем геля.

– У Кевина были братья или сестры? – Фиона знала, что нет, но решила, что так сможет ненавязчиво перевести разговор на тему убийства.

– Нет, – ответила Триша. – Его отец умер вскоре после рождения сына. Больше я замуж не выходила, не хотела, чтобы он рос с отчимом.

– А у него были друзья? Девушки? – поинтересовалась Сью. – Они ссорились, у них были разногласия?

– Кевин ни с кем особенно не сближался, так что до этого не доходило. Они никогда не оставались рядом надолго.

– Вот как. Почему? – спросила Фиона.

– У Кевина часто менялось настроение. Он бывал угрюмым, и, боюсь, это отталкивало людей. Они думали, он злится на них, но это было не так. Кевин просто злился на себя или на ситуацию. Но, к сожалению, это отпугивало – и никто не смог стать кем-то большим, чем просто знакомые.

– Как это повлияло на его жизнь? – спросила Сью.

– Он никогда не задерживался ни на одной работе подолгу.

– Его часто увольняли? – уточнила Фиона.

– Нет, в том-то и дело. Он уходил до этого. Разочаровывался и уходил. Мой Кевин всегда был не на своем месте. Одиночкой.

Их вторая версия расследования, что Ванильный убийца мог быть кем-то из знакомых Кевина, теория, которая на время уступила место версии про конкурентов-мороженщиков, растворилась, не успев получить развития.

– Думаете, поэтому он купил фургончик мороженщика? Чтобы быть самому себе хозяином?

Триша оживилась:

– Да, именно! Он был так доволен. Я никогда не видела его таким счастливым. Весна, у него был прилив сил. Казалось, его жизнь только начинается.

– Можно узнать, как Кевин заплатил за фургон? – Фиона надеялась, что хотя бы тут они найдут зацепку. Таинственный незнакомец, у которого Кевин занял деньги, возможно нелегальный кредитор, потребовавший вернуть долг с процентами.

– Я одолжила ему деньги, – ответила Триша. – О чем до сих пор жалею. Не сделай я этого, возможно, Кевин до сих пор был бы жив. – На последнем слове ее голос дрогнул.

Неравнодушная Сью попыталась ее утешить:

– Триша, вы не можете себя винить. Вы же не могли знать, что такое случится. Вы только хотели помочь сыну.

Фиона кивнула:

– Это точно не ваша вина, а вина убийцы. И мы приложим все усилия, чтобы найти его.

– Спасибо, – шмыгнула носом Триша.

– Где Кевин купил фургон? – спросила Сью.

– Кажется, на каком-то сайте. Я так гордилась им. Обычно его амбиции и грандиозные идеи никогда не воплощались. А тут все было по-другому. Кевин знал, что хочет этим заниматься, целиком погрузился в процесс. Изучал все. Научился пользоваться оборудованием, чистить его и чинить. Получил лицензию на торговлю. Нашел поставщика мороженого.

– «Сомерфорд»?

Триша кивнула.

– Все уже было готово к лету.

– Сколько раз он успел выехать на улицы поторговать? – спросила Сью.

– Немного. Всего пару раз. В марте и апреле погода была не очень. Но в солнечные дни Кевин выезжал, так сказать, на проверку, разведать места. Продал несколько десятков штук.

– И ему понравилось?

– Очень! Он весь сиял.

Фиона сделала еще глоток чая.

– А Кевин не встречал других мороженщиков?

Триша покачала головой:

– Нет, никого.

– Как насчет вандализма? Его фургон не портили? Гадкие записки не подбрасывали?

Триша снова покачала головой:

– Нет, никогда. Я бы точно узнала.

– Итак, до того рокового дня в апреле каким он был?

– По-разному. Когда только забрал фургон, Кевин был в восторге. Радовался, а это такая редкость. Потом, примерно за пару недель до убийства, стал тихим, подавленным. Я подумала, что это нервы, неуверенность в себе. Кевин стал волноваться о безопасности, установил сигнализацию в доме, велел мне никому не открывать, если только я не ждала гостей.

– И вы не знаете почему?

– Я спрашивала, но он говорил, что вокруг просто много плохих людей. Потом эта паранойя пропала, Кевин внезапно успокоился. Стал, я бы сказала, даже немного самодовольным.

– Самодовольным?

Триша кивнула:

– Да, это было так на него не похоже. Видите ли, всю жизнь он считал, что весь мир против него. Это его угнетало. Кевин стал озлобленным и циничным. Но за несколько дней до смерти в нем появилось какое-то… нахальство.

– И у вас нет идей почему? – спросила Фиона.

– Нет, на него это было совсем не похоже. Но он сказал, что скоро сможет вернуть мне долг до последнего пенса и с процентами.

– Кевин получил