Конец заблуждениям - Робин Кирман

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68

Дункан понял, что не понимает, куда клонит Джина. Они двигались не синхронно. Он неловко повернулся, чтобы посмотреть на нее, но Джина настойчиво избегала зрительного контакта. Она продолжала обращаться к полицейским:

– Мы отправляемся в Прагу. У меня там есть подруга, которую мы планировали навестить.

– Можете сообщить адрес? – спросила женщина-офицер.

– Есть место, где с ней можно связаться. Ее зовут Вайолет Шарп, она получает свою почту через Национальный театр марионеток, улица Затецка, 1.

Она помнит адрес, с ужасом осознал Дункан. И когда Джина успела принять такое решение?

Наконец офицеры вышли, и Дункан закрыл за ними дверь. Он почувствовал нервное желание рассмеяться, разрядить сдерживаемую энергию, но лицо Джины было серьезным.

– Что-то не так? – спросил Дункан. Его мысли вернулись к напряжению прошлой ночи. У нее было так много вопросов о Марине – ей даже удалось правильно угадать, что именно ей он позвонил из отеля у озера Валензе. Теперь он шагнул вперед, видя, что Джина отступает, и затем к нему пришла параноидальная мысль, что, возможно, пока его уводили в коридор, другой офицер разговаривал с Джиной о реальном деле. – Эта женщина сказала что-то, что тебя расстроило?

– А что она могла сказать?

– Я понятия не имею, просто спрашиваю. Но ты внезапно форсируешь поездку в Прагу, называешь адрес Вайолет, который еще вчера ты даже не могла вспомнить.

Дункан пытался подловить жену, проверяя, не выдаст ли она себя – не просматривала ли она его бумаги? Он счел разумным сохранить адрес Вайолет на случай, если обстоятельства потребуют, чтобы он с ней связался. Как же неосторожно он поступил, оставив эту открытку!..

– Память в этом смысле забавна, не так ли? – Джина смотрела в стену все с тем же неподвижным и лишенным намека на улыбку выражением лица.

– Джина, в чем дело? – Дункан пытался сдержать нарастающую в нем панику. – Ты ведешь себя странно.

– Я веду себя странно?

– Да. Просто скажи, что у тебя на уме?

Джина все еще стояла лицом к стене, и Дункан подошел, чтобы дотронуться до нее. Когда он это сделал, она повернулась и посмотрела прямо в его глаза, так, чтобы увидеть его первую реакцию на свой вопрос, который потряс его гораздо больше, чем полиция:

– Кто, черт возьми, такой Грэм Бонафер?

* * *

Это произошло в начале апреля, всего за несколько месяцев до отъезда в Европу. Дункан был дома один и готовил ужин, когда услышал звонок в домофон.

– Кто там?

– Грэм Бонафер, – послышался голос.

– Мы знакомы?

– Не напрямую, – ответил незнакомец, – но у нас есть общая знакомая. Джина Рейнхольд.

Дункан впустил мужчину в дом и оглядел свою гостиную, внезапно почувствовав неловкость, осознав, что его посетил человек, который знал Джину и который мог бы сообщить ей о том, что увидел. С тех пор как она ушла, Дункан ничего не сделал, чтобы убрать свидетельства ее прежнего присутствия. Открытки с их выступлений, совместные фотографии – все это до сих пор висело на стенах. Дункан почувствовал укол стыда и печали, думая о последних семи месяцах, о том, что стал словно парализованным – не написал никакой новой музыки, отказался от заказа Марины и не искал других. В доме было грязно – Дункан редко убирался. Какое это имело значение? Уборка предполагала, что он избавится от вещей, оставленных Джиной, что означало бы признание – это больше не ее дом, она ушла. Он пока не был готов, и у него появилось предчувствие, что посетитель был здесь именно по этому вопросу.

Раздался звонок в дверь, и Дункан открыл ее, оказавшись лицом к лицу с молодым человеком. Грэм был высоким и худощавым, с длинными светлыми волосами, телосложение схоже с телосложением Дункана. Определенно хорош собой, хотя немного бесцветен. На нем были недешевые вельветовые брюки, намеренно порванные на коленях, и льняная рубашка. Дункан заметил ожерелье, которое носил Грэм: плетенное из кожи, с турмалиновым камнем.

– Вы из Санта-Фе? – рискнул спросить Дункан.

– Так и есть! – Грэм широко улыбнулся. – Как вы узнали?

В нем есть открытость, подумал Дункан, та открытость, которая приходит от безмятежной жизни.

Дункан лишь улыбнулся и жестом пригласил Грэма сесть на диван.

– Вы с Джиной родственники? Или старые друзья?

– Вроде того. Мой дедушка был крупным инвестором, партнером ее дедушки. Я знаком с ее отцом, – объяснил Грэм. – Я художник, учился у него много лет. Он удивительный человек.

Итак, Грэм был учеником мистера Рейнхольда и, вероятно, должным образом восхищался и внимал учителю. Неудивительно, что они с отцом Джины поладили.

– Как давно вы знаете Джину?

– Около шести месяцев. Мы встретились через несколько недель после того, как она покинула… эм, Нью-Йорк.

Грэм неловко отвел взгляд и, казалось, заметил одну из фотографий Дункана и Джины на стене. Он нахмурился, прежде чем успел взять себя в руки, и Дункан понял причину. Его настроение быстро портилось, и он не был уверен, что хочет знать что-то еще об отношениях этого человека с Джиной.

– Так что же тогда привело вас сюда? – резко спросил он.

– Знаю, это странно, что я вот так вот неожиданно явился, – сказал Грэм, подавшись вперед. – Возможно, мне следовало просто позвонить, но я хотел, чтобы эта встреча прошла вживую.

– Все в порядке. Ну, вот вы нашли меня – и?

– Хорошо, хорошо. Перейду к делу. – Грэм наклонился, поднял сумку, которую принес с собой, и вынул бумаги, скрепленные степлером. Он протянул их Дункану. – Я сам встретился с адвокатом, чтобы избавить вас от хлопот и ненужных трат.

– Это документы о разводе? – Дункан был потрясен. Они с Джиной были женаты так недолго… Он начал принимать этот факт только тогда, когда они внезапно разошлись. И все же на бумаге, юридически, Дункан все еще был связан с Джиной. Он поискал на страницах подпись Джины, знак ее одобрения, но ничего не нашел. – Джина не подписала?

– Ну, я выжидаю момент, чтобы спросить ее. Я имею в виду, что знаю: если покажу ей документы, она задастся вопросом, зачем мне это. Я хочу сделать ей предложение в июне этого года.

– Спустя всего полгода знакомства?

Конечно, Дункан переступал черту, но этот человек, которого он никогда не встречал, объявляет о своем плане жениться на жене Дункана – и ему казалось, что он имеет право быть невежливым.

– Я понимаю, что мы не сможем пожениться еще какое-то время. Развод и тому подобное… Тем не менее я хотел бы, чтобы Джина знала о моих намерениях и о том, насколько я серьезен.

Озвучивать такое человеку, который занимал бо́льшую

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68