Дикий бег - Си Джей Бокс
Аннабель говорила Стью, что их медовый месяц совсем не похож на то, что она представляла, и сравнивала его со своим первым, с Нейтаном. У Нейтона были яхты, шампанское и Барбадос. У Стью — установка шипов в удушающей жаре в национальном лесу Вайоминга. Он даже попросил её нести его рюкзак.
Ни один из них не заметил черный пикап последней модели, который следовал за ними по горной дороге и поехал дальше, когда Стью свернул, чтобы припарковаться.
Глубоко в лесу Аннабель наблюдала, как Стью снимает рубашку и завязывает рукава вокруг пояса. Тяжелый мешок с гвоздями висел на его инструментальном поясе и позвякивал, когда он шагал сквозь подлесок. На голой груди блестел пот, когда он оседлал трёхфутовую пихту и стал забивать шипы. Было видно, что он хорошо натренирован; он вошел в ритм, забивая шестидюймовые шипы в мягкую древесину тремя ударами кувалды: один, чтобы наживить, и два тяжелых удара, чтобы утопить шляпку в коре.
Стью переходил от дерева к дереву, но ставил шипы не во все. К каждому он подходил по одной и той же схеме: первый шип вбивался на уровне глаз. Четверть оборота вокруг ствола, он вколачивал еще один на фут ниже первого. Так, по спирали, он спускался почти до самой травы.
«Разве это не вредит деревьям?» — спросила Аннабель, выгружая его рюкзак и прислоняя к дереву.
«Конечно, нет, — ответил он, не прекращая движения по хвойной подстилке к следующей цели. — Я бы не стал этого делать, если бы это вредило деревьям. Тебе многое предстоит узнать обо мне, Аннабель».
«Зачем ты ставишь так много?» — спросила она.
«Хороший вопрос, — сказал он, на ходу утапливая очередной шип в ствол. — Раньше мы могли ставить четыре штуки на уровне колен, по сторонам света, где деревья обычно и спиливают. Но лесозаготовительные компании пронюхали об этом и велели своим лесорубам пилить либо выше, либо ниже. Так что теперь мы заполняем четырёхфутовый радиус».
«И что случится, если они попытаются его спилить?»
Стью улыбнулся, на мгновение остановившись передохнуть. «Когда лезвие бензопилы попадает на стальной шип, оно может сломаться и отскочить. Зубья вылетают. Может запросто снести глаз или нос».
«Это ужасно», — сказала она, поморщившись, гадая, во что же она ввязалась.
«Я никогда не был ответственен за травмы», — быстро сказал Стью, пристально глядя на неё. «Цель не в том, чтобы навредить кому-то. Цель — спасти деревья. Когда мы закончим здесь, я позвоню в местную лесную службу и расскажу им, что мы сделали — хотя не скажу точно, где и сколько деревьев мы зашиповали. Этого должно быть достаточно, чтобы они не совались сюда десятилетиями, в этом и суть».
«Тебя когда-нибудь ловили?» — спросила она.
«Однажды, — ответил Стью, и его лицо омрачилось. — Лесничий поймал меня возле Джексон-Хоул. Он под дулом пистолета провел меня через весь центр Джексона в туристический сезон. Половина туристов в городе приветствовали меня, а другая половина начала скандировать: «Повесить его! Повесить его!» Меня отправили в тюрьму штата Вайоминг в Роулинсе на семь месяцев».
«Теперь, когда ты упомянул, кажется, я читала об этом», — задумчиво сказала она.
«Вероятно. Информагентства подхватили. У меня брали интервью на «Найтлайн» и «60 минут». Outside поместил меня на обложку. Хейден Пауэлл, мы знали друг друга с детства, написал для них ту статью, и он придумал слово „экотеррорист“». Воспоминание приободрило Стью. «На том процессе были репортеры со всей страны, — сказал он. — Даже Нью-Йорк Таймс. Для большинства людей это был первый раз, когда они услышали об „Едином мире“ или узнали, что я его основатель. После этого членские взносы потекли рекой со всего мира».
Аннабель кивнула. Единый мир. Группа экологических акций, использовавшая логотип из скрещенных гаечных ключей в честь покойного писателя Эдварда Эбби и его романа «Банда гаечного ключа». Она вспомнила, что «Единый мир» однажды набросил покров на гору Рашмор прямо перед тем, как президент должен был произнести там речь. Это показывали в вечерних новостях.
«Стью, — счастливо сказала она, — ты настоящий». Её взгляд задержался на нем, пока он вбивал спираль из шипов и переходил к следующему дереву.
«Когда закончишь с этим деревом, ты мне нужен, — произнесла она хрипловатым голосом. — Прямо здесь и прямо сейчас, мой сладкий потный муж».
Стью обернулся и улыбнулся ей. Его лицо блестело, мышцы вздулись от работы кувалдой. Она стянула футболку через голову и стояла, ожидая его, с приоткрытыми губами и напряженными ногами.
Теперь рюкзак нес Стью, и он перестал ставить шипы. Жирные черные грозовые тучи, беременные дождем, наползали на послеполуденное небо. Они быстро шли к вершине, держась за руки, надеясь успеть разбить лагерь до того, как начнется дождь. Стью сказал, что завтра, когда они выйдут из леса, они сядут в машину и поедут на юго-восток, к лесу Бриджер-Титон.
Когда они наткнулись на стадо пасущегося скота, Стью накрыла темная волна гнева.
«Пастбищные личинки!» — выплюнул Стью. «Если они не пускают лесозаготовительные компании пилить все деревья за счет налогоплательщиков, так они пускают местных скотоводов пасти здесь своих коров, чтобы те сожрали всю траву и нагадили во всех ручьях».
«А мы не можем просто обойти их?» — спросила Аннабель.
«Дело не в этом, Аннабель, — терпеливо объяснил он. — Конечно, мы можем их обойти. Дело в принципе. Коровам не место в лесах Биг-Хорн — они загаживают то, что осталось от естественной экосистемы. Тебе так много нужно узнать, дорогая».
«Я знаю, — решительно ответила она. — Но нам ведь нужно мясо, разве нет? Ты же не вегетарианец?»
«Ты забыла тот чизбургер, что я съел на ланч в Кэмероне? — спросил он. — Нет, я не вегетарианец, хотя иногда жалею, что у меня нет силы воли им стать».
«Я пробовала однажды, и меня разморило», — призналась Аннабель.
«Все эти западные коровы дают только около пяти процентов говядины, которую мы едим в этой стране, — сказал Стью. — Вся остальная идет с юга, из Техаса, Флориды и Луизианы, где полно травы и частных земель для выпаса».
Стью поднял сосновую шишку и метко запустил её сквозь деревья, попав черно-белую тёлку прямо в нос. Корова возмущенно взревела, развернулась и неуклюже потрусила прочь. Остальное небольшое стадо, около дюжины голов, последовало за ней. Они двигались шумно, неуклюже ломая ветки и выворачивая копытами куски черной земли.
«Хотел бы я загнать их прямо на ранчо, откуда они пришли, — сказал Стью, наблюдая. — Прямо в задницу тому скотоводу, у которого аренда на эту часть Биг-Хорна».
Одна корова не сдвинулась с места. Она стояла боком и смотрела на них.
«Что с той коровой?» — спросил
