В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
К вечеру немцы приутихли. Самолеты в темное время суток практически не летали, и переправа проходила более слаженно и спокойно. Правда, изредка по воде прилетали снаряды, но их было немного, и большого урона они нанести не могли.
Шубин попал на один из плавучих понтонов, на котором переправляли, помимо людей, два артиллерийских орудия. Глеб видел, что параллельно с их понтоном шли еще несколько таких же: один – с грузовиками, два – с самоходными установками. Бойцы из 32-го стрелкового пехотного корпуса переправлялись и на обычных деревянных плотах и лодках, которых было не меньше десятка. На реку постепенно опускался туман. В сумерках и в тумане все плывущие по воде понтоны, вместе с людьми и орудиями, казались чем-то нереальным, ненастоящим. Обстрел реки внезапно прекратился, и над водой установилась тишина. Правда, она была не настоящей, и тишиной ее можно было назвать только условно – были слышны разговоры и даже изредка смех людей, плеск воды от весел, тарахтение моторов грузовиков, которые во время переправы не глушили. Но все эти звуки были мирными, а значит, можно было сказать о них, что они и были частью тишины, которая опустилась на реку, когда прекратился обстрел.
– Тихо-то как, – произнес кто-то рядом с Глебом.
Шубин оглянулся и увидел присевшего на лафет орудия артиллериста. Уже пожилой мужчина, усатый и чуть кривой на один глаз, скручивал самокрутку и посматривал время от времени вокруг.
– Ты чего, Кутузов, хочешь там увидеть? – насмешливо поинтересовался у пожилого бойца второй артиллерист, помоложе, который стоял рядом с орудием и отмахивался веткой от приставучих комаров. – Туман, да и темно уже. И глаз у тебя кривой, – добавил он. – Что ты им увидишь?
– Это тебе, Хлынов, оба глаза нужны. Это ты у нас наводчик. А мне и с моим кривым глазом неплохо живется. Главное – снаряды вовремя вам поднести, а для этого и одного глаза хватит, – добродушно отозвался тот, кого назвали Кутузовым. – А смотреть я смотрю на туман. Красивый он.
– Чего ж в нем красивого? – усмехнулся собеседник. – Туман как туман. Обыкновенное дело.
– Такие туманы у нас на Волге часто случаются. Аккурат в это же время года, – с удовольствием затягиваясь и прищуривая глаза, пояснил пожилой артиллерист и замолчал, попыхивая самокруткой.
И снова наступила тишина. Но ненадолго. Внезапно в небе заискрились и зашипели ракеты. Много ракет. Они ныряли в воду, и казалось, что это звезды падают с неба. Но хотя зрелище и выглядело красиво, только вот все, кто находился сейчас на воде, да и на берегу, знали, что ничего хорошего это красота в себе не несет. Разговоры и смех смолкли, и над рекой и вправду повисла тишина. Был слышен лишь всплеск воды от весел и тихое журчание воды под понтонными плотами.
И тут небо, да и сам воздух вокруг людей, словно взорвалось от гула множества летящих, как сначала показалось, с противоположного берега снарядов. Сначала Шубину и остальным бойцам, что плыли на понтоне, из-за густого тумана ничего видно не было. Были слышны только удары мин и снарядов по реке, всплески поднимаемых ими волн и стрекот пулеметных очередей. Вода вокруг заходила ходуном, а сам плот так сильно стал раскачиваться, что орудия начали скатываться то к одному, то к другому краю. Вода захлестывала понтон, и, чтобы хоть как-то удержать пушки и не дать им соскользнуть в воду, артиллеристам пришлось упасть на колеса и придавить их всем своим весом.
Туман разрывало на клочья и относило в стороны. Видимость над рекой стала лучше. Но от этого стало только хуже. Прямо перед понтоном, на котором находился Шубин, он увидел лодки. Много лодок и в них солдат. Но это были не наши солдаты, а немцы. Никто не успел опомниться, как немцы начали стрелять по приближающимся к ним понтонам и лодкам. Стреляли не только из автоматов и карабинов, но и из пулеметов.
– Вот дьяволы! И откуда они здесь взялись?! – крикнул наводчик Хлынов, падая на доски понтона рядом с Шубиным. – Ведь наши же на том берегу должны были быть! И вот нате вам – немцы!
– Видать, прорвались, гады, – заметил кривоглазый пожилой артиллерист, низко пригибая голову и прикрывая ее рукой от летевшей в него щепы, отколотой пулями от настила.
Вверху загудело. Шубин глянул на небо и увидел приближающийся к реке самолет-штурмовик. Летел он низко. Глеб явственно слышал громкий гул его двигателей и свист воздуха, разрезаемого крыльями. Когда самолет приблизился к понтону, на людей, словно горох с неба, посыпались пули. Люди еще больше прижались к деревянному настилу, от которого в разные стороны полетели щепки. Плот сильно качнуло и залило водой, но он устоял на воде, хотя и беспомощно оставался болтаться на одном месте. Течение Вислы в этом месте было совсем небольшим, и понтон, который сейчас никем не управлялся и не подталкивался, не плыл, а лишь качался на воде. Двух гребцов смыло в воду, они так и не успели подняться обратно – их убили пули, выпущенные немцами из автоматов.
Теперь, когда клочья тумана разнесло в разные стороны и вражеские осветительные ракеты падали практически беспрерывно, Шубин смог рассмотреть, что творилось на реке. Один из плотов, на котором плыли пехотинцы, практически был разметан по бревнышкам. Несколько лодок плавали вверх днищем. Солдаты из тех, кто выжил после налета штурмовика, кто как мог, пытались доплыть до понтонов или, ухватившись за бревна плота, плыли по направлению к правому берегу. Но немцы, что сидели в лодках, тоже не спали и стреляли по плывущим людям, стараясь потопить их как можно больше.
Но теперь, когда туман рассеялся и немцев стало хорошо видно, по ним тоже начали стрелять. Пехотинцам 32-й стрелковой не надо было даже отдавать никакого приказа, они и сами знали, что нужно делать. И – завязался бой. Бой на воде, где одни люди, в лодках, стреляли по другим людям, которые также находились в лодках. Почему немцы оказались на реке и откуда они приплыли к месту переправы на лодках, оставалось для Шубина, как и для остальных советских бойцов, загадкой. Да это сейчас и не было самым важным. Главное было дать отпор врагу и выжить самим. Сверху немцев поддерживал штурмовик, который кружил в небе и, возвращаясь всякий раз на бреющем полете, поливал свинцовым дождем тех, кто и без того находился сейчас в невыгодном для себя положении.
– Эх, шарахнуть бы сейчас по самолету зениткой! Надоел,
