Украсть у президента - Гриньков Владимир Васильевич

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88

Корнышев настоял на том, чтобы Катя осушила свой бокал до дна, попросил официанта принести еще одну бутылку «Коммандарии», которую он хотел взять с собой в дорогу. Расплатился с официантом. Кате, которую уже основательно развезло, Корнышев сесть за руль не позволил, усадил на заднее сиденье, и туда же посадил Эльвиру.

– Где ваш паспорт, Катя? – спросил Корнышев.

– В пе-перчаточном ящике! – ответила Катя и заливисто рассмеялась, обнаружив, что у нее заплетается язык. – И еще мне надо по-позвонить…

– Уж это непременно, – согласился Корнышев. – Из аэропорта. А сейчас мы спешим. У нас два часа до вылета.

Возвратившийся с Нижней Масловки Горецкий обнаружил Иванова все в той же комнате без окон под присмотром охранников. Горецкий выпроводил охранников. Сел за стол.

– Где я сейчас? – вдруг спросил Иванов.

– В смысле? – не понял Горецкий.

– Город какой? Куда это меня привезли?

– А вам не говорили разве?

– Нет. Все молчат. Сплошной секрет.

– Это Москва.

– Москва, – пробормотал Иванов, будто еще не до конца веря.

– Теперь-то вспоминаете? – с интересом посмотрел Горецкий.

– Чего? – озадачился собеседник.

– Свою московскую жизнь. Вы ведь когда-то жили в Москве.

– Да ну?! – изумился Иванов. – Что-то я не помню.

– Жили-жили, – сказал Горецкий уверенно. – На улице Нижняя Масловка. А потом квартиру продали и уехали на Кипр.

– Куда? – округлил глаза Иванов.

– Кипр – это остров такой, – терпеливо просвещал собеседника Горецкий. – И там вы работали вместе с Ваней Алтыновым. Ведь Ваню вы помните, правильно? – заглянул он в глаза Иванову.

И обнаружил, как потемнел взгляд собеседника. Иванов помрачнел прямо на глазах.

– Что вы помните об Алтынове? – гипнотизирующим голосом многоопытного психиатра произнес Горецкий.

– Я хотел его убить.

– Вы это точно помните?

– Да.

– А за что? – вкрадчиво спросил Горецкий.

Вот тут они раз за разом спотыкались. Иванов почему-то твердил, что он желал смерти Ивану Алтынову, но в чем заключалась причина такой его кровожадности – этого он объяснить не мог.

– Я не помню, – после долгого раздумья развел руками Иванов. – Вот хоть режьте меня!

– А он о деньгах знал?

– О каких деньгах? – посмотрел непонимающе Иванов.

– Вы на Кипре вообще чем занимались? – задал наводящий вопрос Горецкий.

– А чем я там занимался?

– Вы прокачивали через Кипр деньги. Прятали их.

– Зачем? – хмурился Иванов, явно не понимая, чего от него добивается этот человек.

– Вам поручили.

– Кто?

– Я не знаю, – честно признался Горецкий. – Но давайте будем считать, что это был президент.

– Президент? – не поверил Иванов.

– Или с президентом вы не встречались?

– Не-е, – замотал головой Иванов. – С ним не встречался.

– А с кем?

Иванов хлопал глазами и молчал. Было видно, что вопросы Горецкого неизбежно ставят его в тупик.

Зазвонил мобильный телефон Горецкого.

– Слушаю, Горецкий.

– Илья! Это Корнышев. Я лечу в Москву, у меня вылет через тридцать минут! Встреть меня в Шереметьево! Кататься будем всю ночь, так что будь готов! Это первое. Дальше. Район Хорошево-Мневники. Улица Нижние Мневники, ресторан «Ермак». Закрой его на сегодня, посади там пяток человек наших подсадных посетителей, чтобы никого из посторонних. Это второе.

– Это обязательно? – вздохнул Горецкий, который уже понял, что сегодня он себе не принадлежит.

– Со мной летит якобы моя жена, а на самом деле проститутка. Не хватало, чтобы ее кто-либо в ресторане случайно узнал. И теперь третье и самое главное. Я везу дочь Ведьмакина, предупреди Калюжного, может быть, он захочет на нее взглянуть.

– Как дочурка? – игриво осведомился Горецкий.

– Я бы женился.

– Как ее зовут?

– Катя.

– Катя, – эхом повторил Горецкий. – Красивое имя.

Он поднял глаза, увидел выражение лица Иванова – Ведьмакина и дрогнул.

– Что?! – спросил быстро.

– Катя, – произнес Иванов так, будто пробовал это имя на зуб. – Катя… Алтынов…

Он сфокусировал свой взгляд на Горецком и неуверенно сказал:

– Я его из-за Кати хотел убить.

– А кто такая Катя – вы знаете? – напористо спросил Горецкий.

– Нет, – покачал головой Иванов. – Не знаю.

Едва самолет поднялся в воздух, Катю стошнило.

– Ничего-ничего, – невозмутимо приговаривал сидевший рядом Корнышев, помогая своей незадачливой спутнице управиться с гигиеническим пакетом.

Потом он едва ли не на себе доволок до туалета Катю, которую не слушались ее собственные ноги, и лично умыл ее с нежностью и тщанием, словно был он заботливой мамкой. И по-прежнему он приговаривал:

– Ничего-ничего, так мы быстрее протрезвеем.

Катя норовила заглянуть в зеркало, но она сейчас была бледна и некрасива, и Корнышев пригибал ее голову к рукомойнику, чтобы она не испугалась собственного отражения.

Когда они вернулись на свои места, Катя очень быстро заснула, прикорнув на плече у Корнышева, и проспала весь полет. Очнулась она, когда самолет стал снижаться. Прильнула к иллюминатору. Уже можно было разглядеть внизу кубики домов, ниточки дорог и зеленые пятна лесных массивов.

– Прилетели? – спросила она недоверчиво.

– Сейчас будем в Москве.

– Что я наделала! – прошептала Катя.

Обернулась к Корнышеву, и он увидел ее испуганные глаза.

– Я боюсь! – сказала она.

– Чего?

Она нервно пожала плечом в ответ.

Самолет приземлился, подкатил к зданию аэропорта, вот-вот должны были подать трап, а протрезвевшая и раскаявшаяся в собственном безрассудстве Катя сидела, сжавшись в комок, и хотела бы, наверное, этим же самолетом немедленно улететь обратно на Кипр, но поправить уже ничего было нельзя.

Нахохлившаяся, как воробей, Катя в сопровождении Корнышева и Эльвиры дошла до зоны пограничного контроля, отстояла очередь, подала с обреченным видом пограничнику свой паспорт, и Корнышеву было видно, как она удивилась, когда ей вернули паспорт, предварительно шлепнув в него отметку о въезде в Россию. Дорога ей была открыта. Но ей не верилось, что все произойдет так прозаично и совсем не страшно.

Корнышев прошел погранконтроль. Катя уже успела пообщаться с таможенниками и дожидалась его в зоне прилета.

– Я в Москве! – произнесла она недоверчиво.

– Вот как все просто! – снисходительно сказал Корнышев.

– Я боялась!

– Чего?

– Того, что меня арестуют! – смущенно улыбнулась Катя.

Корнышев рассмеялся ей в ответ.

– Чепуха! – сказал он. – Вы прилетели в лучший город на Земле, и здесь не может быть плохо!

– Это правда! – счастливо зажмурилась Катя.

К ним присоединилась Эльвира.

– Можем ехать, – сказал Корнышев.

Горецкий их уже ждал. Он вынырнул из-за спин таксистов, очень натурально изобразил радость от встречи с «семейством Корнышевых», Корнышеву пожал руку, Эльвире бросил короткое и свойское «привет!», а Кате поцеловал ручку, чем поверг ее в смущение.

– Это мой друг, – представил его Корнышев. – Зовут Илья. И он сегодня всю ночь будет катать нас по Москве.

– С удовольствием! – изобразил энтузиазм Горецкий.

Когда Катя уже села в машину, Горецкий, пользуясь тем, что Катя их не слышит, шепнул Корнышеву:

– Похожа на отца!

Корнышев кивнул в ответ.

– Калюжный нас ждет, – сообщил Горецкий.

– Где?

– В «Ермаке».

Но сначала, как и обещал Корнышев, они отправились на Нижнюю Масловку. Катя смотрела вокруг широко раскрытыми глазами. Вокруг было так много интересного, чего никогда не заметит москвич и что способен оценить только тот, кто уже не надеялся когда-нибудь снова увидеть Москву. Здесь все машины были с левым рулем и двигались они по правой стороне дороги. Здесь на автобусных остановках стояли бледнолицые люди и среди них не был ни одного киприота. Здесь на рекламных щитах все было написано по-русски, а уже успевшие позабыться названия улиц и объектов на дорожных указателях звучали чарующей музыкой:

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88