Холод на пепелище - Dee Wild

Не пробуждение, не воскрешение, а катапультирование. Выброс из сигнулярности собственного конца обратно в точку наивысшего, ещё не осознанного напряжения…

Я дёрнулась, и ремни безопасности впились в плечи. Почти тишина. Почти невесомость. Тишина между ударами сердца. Невесомость между падениями. Вдох – единственное доказательство того, что я существую. Выдох. И следующий вдох – мой предельный горизонт планирования.

Я повернула голову, скрипя позвонками, и увидела его. Марка.

Он сидел, откинувшись в кресле, и одним пальцем лениво подруливал штурвалом, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик. Спину мою прошиб ледяной пот, а сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди – к нему. К нему, которого уже не было… и который был. И… у меня было сердце!

— М-МАРК! — не крик, а животный рёв вырвался из моего горла – звук души, которая за долю секунды прошла путь от абсолютного нуля до ослепительной, невыносимой температуры бытия. Я вырвалась из ремней безопасности и бросилась к нему через салон, не чувствуя под ногами пола. — Марк! Ты живой! ЖИВОЙ!!!

Я вцепилась в него, схватила его лицо в охапку, ощупывая мехапротезами щетину на щеках, тёплые мочки ушей, живые, влажные глаза. Тактильная исповедь, молитва на языке прикосновений – их бледных оттисков, которые теперь передавались искусственными рецепторами вместо живой кожи. Пахло потом, кофе и его обычным, «марковским» запахом. И временем, которое ещё не истекло…

Я рыдала, смеялась и снова рыдала, прижимаясь к его груди и слушая ровный, спокойный стук сердца, которого уже не должно было быть.

— Да тихо ты, блин! Опрокинешь машину! — он вяло отбрыкивался, но уже с тревогой в глазах – не за глайдер, а за мой рассудок. — Аккуратнее, кофе же!..

Его голос. Живая, раздражённая, невероятно прекрасная обыденность.

Я всё лезла обниматься, трогать его небритое лицо и взъерошивать волосы. Буду трогать… пока не запомню насквозь! Пока это не станет частью клеточной памяти! Живой руки, к которой я так привыкла, которой я когда-то касалась Софи и которой могла бы касаться Марка, больше не было. Но мне было всё равно – потому что у меня было всё остальное…

— Да что с тобой такое?! — воскликнул он вопросом из прошлой жизни, на который у меня есть ответ из будущей.

— Я живая, Марк… Живая! И ты живой!..

— Ну конечно живой! Как иначе-то?

«Как иначе?» Действительно, а как иначе? Я дышала, и он дышал. И этого было достаточно, чтобы поверить.

Выдохнув, окончательно прогоняя фантомную боль от кортика в боку, я огляделась и спросила:

— Какой сейчас год и день?

— Декабрь… Двадцать девятое по Земле, вроде… Ну да.

— А год?

— Сорок четвёртый, — ответил Марк, опасливо глядя на меня.

— Значит, ничего ещё не случилось, — с диким, почти божественным облегчением прошептала я. — Поворачивай! Летим обратно на «Виатор»!

— С чего это вдруг?! Ты что, умом поехала?

— Возможно, — выдохнула я, вспоминая и свою жизнь, ещё не прожитую, и чью-то чужую из далёкого прошлого.

События эти были столь реальны, будто только что произошли. Или ещё не произошли?.. Они были петлёй Мёбиуса из памяти, шрамом на времени. А Марк тем временем непонимающе развёл руками:

— Я пойму, если ты скажешь, что тебе бабки уже не нужны, хотя десять ярдов на дороге не валяются… Но что мы скажем заказчику?

— Марк, слушай меня… — Мой голос сорвался на шёпот, полный такой ледяной серьёзности, что его улыбка мгновенно сползла с лица – шёпот призрака из будущего, знающего цену каждой секунде. — Мы разворачиваемся. Сейчас же. В задницу заказчика, к чёрту деньги, к чёрту этот проклятый артефакт! Скажем, что нам ничего не нужно. Пусть подавятся своими миллиардами, а у нас есть дело поважнее.

— Да ты сбрендила! — воскликнул Марк.

— Хорошо, — шумно выдохнула я. — Мы же особо не спешим, правда? Давай поторчим здесь полчасика, и ты увидишь, что будет.

— И что же?

— Прилетит корабль без опознавательных знаков, высадит робота, а этот самый робот заберёт «Книгу». И наших миллиардов – как не бывало.

— Ты у нас предсказательницей заделалась? — хохотнул он. — Кассандра, я не узнаю тебя в гриме.

Шутка прозвучала, как порез ножа – ведь Кассандра была проклята вещать правду, которой никто не верил. И её пророчества всегда сбывались – ценой катастрофы.

— Если ничего не будет, мы полетим в Музей, — кивнула я, мысленно надеясь, что сошла с ума. Что весь ад, вся боль, все потери были лишь подробным кошмаром – и то, о чём я брежу, не случится. — Если так, я буду молчать. Буду делать всё, что скажешь, но… если я окажусь права, вы будете делать то, что скажу я. Без вопросов. Идёт?

— По рукам, — насмешливо отозвался Марк и протянул большую шершавую ладонь…

* * *

… Одиннадцать дней.

Одиннадцать дней я жила в аду двойного существования. Одна Лиза – та, что здесь, – сидела на койке, насупившись и поджав под себя ноги, и смотрела в иллюминатор на бирюзовый шар Циконии. Её странные «воспоминания» тускнели, расплывались, как кошмар после пробуждения. Может, это и правда был бред? Подробная до чёртиков галлюцинация, полная событий, будто осознанное сновидение. Сон со вкусом крови на языке, оставивший в душе шрамы от потерь, которых не было.

Но другая Лиза – та, что из будущего, – жила во мне, как заноза в сердце. Она не забыла ни одного момента. Она приковала меня к этой каюте громоздким багажом обрывочных воспоминаний. Рубцов. И только она знала о моём сне. О любом другом я могла рассказать хоть кому – но только не об этом.

Об этом же сне я всё время молчала, ограничившись лишь упоминанием терраформера, который появится над Циконией восьмого января. Конечно же, я наплела им с три короба – о том, что мы должны предотвратить катастрофу, и о том, что Конфедерация нам за это щедро заплатит, да ещё и сверху накинет. А на вопрос «что мы будем делать?» я лишь пожимала плечами: «Когда придёт время, скажу. Доверьтесь мне. Вы не должны узнать об этом раньше времени, иначе это вызовет пространственно-временной коллапс».

Марк спорить не стал. Может, поверил, а может, просто увидел безумие в моих глазах и понял, что спорить бесполезно – проще перетерпеть полторы недели. Дядя Ваня ворчал, но согласился – без нас с Марком дёргаться куда-то