Дафна Дюморье - Берега. Роман о семействе Дюморье

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68

Перспектива грядущих перемен несколько сбила распорядок ее жизни. Она не могла, как раньше, полностью посвящать себя крестнику Джиги, которому вскоре предстояло première communion. С другой стороны, не могла она его бросить в столь ответственный момент. Ведь как ему тяжело, бедняжке: единственный католик в семье. Родители мальчика проявили к предстоящему событию полное равнодушие. Луиза только качала головой, осмысляя последнюю рапортичку от месье Фруссара: «Мальчику требуется поощрение, знаки любви со стороны родителей. Только так они смогут оказать на него влияние». Как все-таки печально, что Эллен, да и Луи-Матюрен твердо решили воспитывать сына исключительно суровыми методами.

– Какой бред! – воскликнула его мать, прочитав рапортичку. – Можно подумать, мы относимся к Эжену не так, как к другим. Пусть сначала он сам проявит к нам хоть малейшее сочувствие – это, мне кажется, куда важнее.

Луиза сочла за лучшее не спорить и пошла покупать Джиги нарукавную повязку, cierge[52], белые брюки и кружевной воротничок. Раз уж родителям все равно, как он будет одет к первому причастию, об этом позаботится крестная. А уж как Джиги был ей благодарен, когда увидел эти вещи, – невероятно трогательно!

Большое тебе спасибо за миленький образок, – писал он ей из школы, – я положу его в молитвенник и сохраню навеки, а еще я надеюсь, что после первого причастия мне можно будет приехать к тебе в Версаль. Если ты еще когда-нибудь поедешь в Лиссабон, чтобы повидать моего крестного папу, может быть, ты найдешь на пароходе местечко и для меня и мы поедем вместе. Вот было бы здорово! Это, конечно же, просто фантазии, ничего этого никогда не будет, но так приятно это воображать. Очень тебя прошу, ответь на это письмо, потому что я так люблю получать письма. Папа в Лондоне, мама как будто бы тоже собирается туда поехать и взять с собой сестренку. Если они уедут, я буду очень по ним скучать, а вот они по мне – вряд ли.

Можно мне очень скоро приехать к тебе в Версаль? Пожалуйста!

Твой любящий племянник

А дальше – постскриптум, совсем мелко: «Мне уже очень давно совсем не дают карманных денег».

Луиза сглотнула, высморкалась. Ну точь-в-точь как отец…

Она послала ему жилет, белый галстук и другие необходимые мелочи и в карман жилета положила десять франков – а он, конечно же, забыл написать ей и поблагодарить, и в этом он тоже был совсем как отец.

Луиза думала, что конфирмация и первое причастие остудят ему голову, – он выглядел так мило, так торжественно в своей муслиновой рубашке и со свечой в руке; однако в конце семестра, когда была получена новая рапортичка, слова директора оказались даже суровее прежних: «Ученик заслуживает наказания за леность и легкомыслие. Казалось бы, после первого причастия он должен был исправиться, однако с его стороны не заметно никаких усилий. Худший ученик в классе».

Эллен так разозлилась, что решила не говорить с сыном, дабы не сорваться.

Слава богу, хоть Кики вот-вот должен был вознаградить ее за все жертвы – летом ему предстояло сдавать экзамен на степень бакалавра. Месье Фруссар возлагал на него большие надежды. После сдачи экзамена и получения степени Кики предстояло изучать химию. Он был предназначен в ученые в первый же свой день рождения, и, когда речь заходила о старшем сыне, Луи-Матюрен и слышать не хотел ни о каких других занятиях. Шестого марта Кики исполнилось шестнадцать лет, но он мало походил на будущего корифея науки. Он вечно забивался в какой-нибудь уголок и читал там Альфреда де Мюссе или Ламартина, страстно любил Байрона, в особенности «Дон Жуана». Был он рассеян, мечтателен и весьма сентиментален – совсем неподходящие свойства для хорошего химика; а после того как у него сломался голос, выяснилось, что певческие задатки у него почти такие же, как и у отца. Кики обожал музыку и однажды – набравшись храбрости – спросил у матери, нельзя ли ему в будущем заниматься пением, а не науками. Она с мрачным выражением на лице ответила, что тем самым он разобьет отцу сердце. Кики вздохнул и решительно отказался от этой мысли. Ему и в голову не пришло рвать на голове волосы и убегать из дома – как это сделал в его возрасте Луи-Матюрен. Кики слишком любил дом, родных, все те знакомые мелочи, из которых складывалась его повседневная жизнь. В этом он не хотел никаких перемен. Вот если бы время могло остановиться или даже пойти вспять – куда угодно, только не вперед. Все эти вещи – взросление, превращение в мужчину, неясное будущее – совсем ему не нравились.

Вот если бы можно было навсегда остаться семнадцатилетним, и пусть вечно будет лето, думал он, так чтобы можно было бегать, плавать, допоздна разговаривать с дру зьями, смеяться и грустить без всякого видимого повода. И пусть будут стихи, которые можно читать, и музыка, которую можно слушать, пусть будут каждый день и каждую ночь, а другие вещи – страдания, жестокость, нищета, болезни, взаимная ненависть, грусть – исчезнут навеки. Он знал, что для сдачи экзамена на бакалавра нужно читать Горация и Цицерона, но вместо этого доставал карандаш и рисовал профиль сестры Изабеллы, сидевшей за фортепьяно…

За неделю до Пасхи из Булони прибыл Джордж Кларк, предварительно написав сестре, что едет с очень важными новостями.

Эллен улыбнулась про себя и в субботу пригласила на чай Луизу.

Итак, Джордж наконец принял решение. Уж она постарается, чтобы у него были все возможности высказать свои чувства, хотя не исключено, что он это уже сделал в письме; да, наверняка. Луиза приехала из Версаля в новом капоре, явно взбудораженная, и заявила, что ни слова не слышала от капитана Кларка и не слишком ли далеко они занеслись в своих мыслях: непонятно, почему он решил сначала объявить о своих намерениях Эллен, а потом уже хотя бы намекнуть о них самому заинтересованному лицу, то есть ей?

Вздор, откликнулась ее невестка; Джордж всегда был немного застенчив, скорее всего, он захочет сперва посоветоваться с сестрой. От Луизы требуется только одно: оставаться тихой и очаровательной, как всегда. А уж об остальном Эллен и Джордж позаботятся. Как хорошо, что Луи-Матюрен уехал в Лондон – как-то это связано с его несчастным, только что умершим братом, – ибо он никогда не отличался особым тактом и мог бы в самый неподходящий момент обмолвиться о первом Луизином браке.

Джордж объявился в шесть вечера, раскрасневшийся и смущенный. Не прошло и двух минут, как он обернулся к сестре и спросил, позволит ли она ему сделать чрезвычайно важное заявление.

– Ну разумеется, Джордж, – сказала она, глядя на него сияющими глазами, а потом бросила многозначительный взгляд в сторону Луизы – та сидела, скромно потупившись.

Галантный капитан откашлялся и выпятил грудь.

– Я… э-э… намерен жениться, – возвестил он, – и должен сказать, что после того, как мне удалось завоевать любовь своей суженой, я считаю себя счастливейшим человеком на земле. Это милейшее, чистейшее из всех Божьих созданий, и я невероятно счастлив, доволен и горд, что… что я… Эллен, сестричка, мне не хватает слов.

– Мы уже довольно давно ждали такого развития событий, – счастливым голосом откликнулась его сестра, – и знаем, что ты сделал прекрасный выбор.

– Погоди, ты сначала посмотри на нее! – воскликнул Джордж, стремительно шагнул к двери и высунулся в коридор. – Джорджи, сердечко мое ненаглядное, войди, представься!

Сестра уставилась на него в замешательстве, а Луиза, так и не проронившая ни слова, вскинула глаза, точно перепуганная лань.

Они не успели ничего сказать, не успели даже переглянуться. Джордж, с напыщенной улыбкой на лице, снова вошел в комнату, держа за руку румяную от смущения, хихикающую девицу лет девятнадцати, нелепо разнаряженную и невероятно смазливую.

– Позвольте представить вам мисс Джорджину Льюис, будущую миссис Джордж Ноэль Кларк! – возвестил галантный капитан, лучась восторгом и самодовольством с высоты своих пятидесяти пяти лет.

Эллен, сделав невероятное усилие, сдержала свои чувства и вместо ужаса выдавила на лицо нечто более или менее похожее на приветственную улыбку, после чего направилась к счастливой чете.

– Очень рады с вами познакомиться, – выговорила она. – Кики, Джиги, Изабелла, подойдите и поздоровайтесь со своей новой тетушкой.

Мальчики с раскрытым ртом пожали руку прекрасному созданию, которому с виду лет было столько же, сколько им самим; Кики залился ярким румянцем, когда она его поцеловала. Эллен так и не смогла заставить себя взглянуть на Луизу, когда та в свою очередь подошла и сдавленно пробормотала краткое поздравление, – а вместо этого погрузилась в разливание чая. Как раз принесли горячий чайник – не желает ли мисс Льюис снять капор и устроиться поуютнее?

Мисс Льюис экзальтированно вскричала:

– Ах, миссис Дюморье, милочка, зовите меня Джорджи, прошу вас!

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68