Роберт Белов - Я бросаю оружие

Пока — только так! Потом я постараюсь вытащить пистолет из реки — памятный же! — может быть, завтра же раненько утром, покуда до того же не дотункался дошлый-ушлый Мамай. И если даже мне пистолет теперь не найти и я его навек потеряю, буду ждать, когда придет время получить настоящее оружие, но пока — только так! Пора начинать давать точную оценку и себе, и своим делам, пора, пора думать о том, как быть человеком...

Мамай выпрямился и словно одеревенел.

— Ах так, падло, да? Ни себе, ни людям?! Всесукаотжил!

Он резко нагнулся, схватил обломок кирпича и медленно пошел на меня.

Я плотнее прижался к перилам и спружинился, чтобы успеть увернуться, если он швырнет камень в меня, или ударить его ногой, если подойдет близко.

Мамай подступал медленно, обдумывая, что бы сделать наверняка.

Но глаза у него были неуверенные, бегали.

Это, видимо, потому, что я навстречу ему — улыбался.

Ну, подходи, подходи, так называемый друг! Давай-давай, зубами еще поскрипи... Вот так! Раз ты пес, так я — собака, раз ты черт, так сам я черт! Твоя неправда и не твоя теперь сила. Зовись хоть ты другом, хоть врагом, хоть Мамаем, хоть самим Чингисханом, будь там монголом-арийцем, китайцем, я никогда не устану хлестаться со всей такой сволочью. Герр а утранс — война до последнего! — правильно я запомнил, Володя-студент?..

Ну?!

Тут сбоку, от госпиталя, от площади раздался оглушительный грохот и треск.

Мы оба обернулись.

В небо взвились и рассыпались дождем разноцветные ракеты.

Это начинался салют Победы — единственный за все четыре года салют в нашем маленьком городке.

Я кончил книгу и поставил точку. И рукопись перечитать не мог. Судьба моя сгорела между строк, пока душа меняла оболочку. Так блудный сын срывает с плеч сорочку, так соль морей и пыль земных дорог благословляет и клянет пророк, на ангелов ходивший в одиночку. (Арсений Тарковский. 1960 год).

По «Словарю иностранных слов» издания 1989 г. (18-е, стереотипное) — «толковый словарь устарелых и малоупотребительных слов к какому-л. тексту, преимущ. древнему»; глоссариями обычно снабжаются наиболее солидные, обстоятельные издания таких писателей, как, напр., Гомер, Шекспир и пр. Да простят автору читатели его ерничанье и самоподтрунивание, но заниматься этим делом с постной и серьезной миной ему было бы не по себе.

В печатном варианте здесь явная ошибка или опечатка: «sher» вместо «cher». (Прим. автора OCR.)

На месте преступления. Спасайся, кто может (фр.).

Правосудие должно свершиться, хотя бы мир погиб (лат.).

Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает (фр.).

Ефрейтор, ефрейтор, проходите, пожалуйста, дальше: я не желаю гулять с унтер-офицером (нем.).

Что они говорят! Ах, Генрих Гейне, ах, Лорелея! Я не знаю, что это должно означать... Это одна старая история... (нем.). Начальные строки стихотворений Генриха Гейне.

Есть! (да!). Я готов! {нем.).

Анна и Марта купаются — одна из самых первых фраз в довоенном учебнике немецкого языка.

Мой любимый сын! (нем.).

Твоя любящая мамочка! (нем.).

Мышка, мышка, иди сюда! (нем.).

Я говорю по-немецки.

Куда идешь? (лат.).

Маршируем хорошо (нем.).

«Вперед» (удм.).

В печатном варианте здесь явная ошибка или опечатка: «ворт» вместо «вотр» (от французского «votre»). (Прим. автора OCR.)

Первая строка «Марсельезы».

Гвардия умирает, но не сдается! (фр.).

Куда идешь? (татар.).

Я тебя люблю (татар.).

Вареная голова (тат.).

Вино раскупорено, надо его пить (фр.).

За ваше здоровье! (фр.).

Стихотворение Владислава Занадворова «Последнее письмо». Приведено в сокращении.

Завтра, завтра, только не сегодня (нем.). Начало пословицы из школьного учебника за пятый класс.