Вирджиния Эндрюс - Руби

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94

Но может, дурная кровь здесь ни при чем? Просто после того, что обрушилось на меня в эти дни, душа моя пребывала в смятении. Несмотря ни на что, я чувствовала себя одинокой и потерянной и потому так живо откликнулась на тепло и ласку. Любопытно все-таки, поцелуи молодых людей неизменно производят на девушек такое ошеломительное действие? Или же поцелуи Бо – какие-то особенные? Я попыталась вспомнить, что испытывала, целуясь с Полом. Но сознание того, что мы не имели права быть вместе, лишали мои воспоминания ясности. Мысль о первой любви была для меня неотделима от пронзительного чувства вины, хотя я прекрасно понимала, что мы оба ни в чем не виноваты.

Ох, какой все-таки это был длинный, насыщенный и утомительный день! Утомительный, но и чудесный одновременно. Неужели теперь вся моя жизнь будет состоять из подобных дней?

Вопросы теснились в голове, не находя ответа. Наконец усталость взяла свое. Прежде чем провалиться в сон, я вновь услышала всхлипывания, но никак не могла понять, откуда они доносятся – из дальних уголков моего сознания или из окружающей меня темноты.

Никогда прежде я не просыпалась так поздно, как на следующее утро. Наверняка все в доме уже встали и позавтракали, со стыдом думала я, поспешно умываясь и одеваясь. Причесываться было некогда, и я, повязав волосы банданой, сбежала по лестнице. Вошла в столовую и обнаружила, что она пуста. Точнее, там не было никого, кроме Эдгара, который чистил столовое серебро.

– Все уже позавтракали?

– Позавтракали? О нет, мадемуазель. Мсье Дюма позавтракал и уехал на работу, но из дам вы встали первая. Что вам подать сегодня? Может быть, яйца и овсянку?

– Да, спасибо.

Эдгар сказал, что принесет мне апельсиновый сок и кофе, и отправился на кухню. Я уселась за стол, ожидая, что вот-вот в холле раздадутся шаги Жизель или Дафны. Но никто так и не появился, и завтракать мне пришлось в одиночестве. Эдгар стоял поодаль, готовый исполнить любое мое желание.

Когда я покончила с едой, Эдгар тут же убрал тарелки. Как все-таки трудно привыкнуть, что тебя опекают и обслуживают, ничего не давая сделать своими руками! Мне было бы намного приятнее самой отнести тарелки на кухню и вымыть их.

– Вам нравится Новый Орлеан, мадемуазель? – с улыбкой спросил Эдгар.

– Очень! Вы, Эдгар, всю жизнь здесь живете?

– Да, мадемуазель. Мои предки служили в семье Дюма еще со времен Гражданской войны. Конечно, тогда они были рабами.

Он направился в кухню, а я пошла за ним следом, чтобы поблагодарить Нину за чудесный завтрак. Мое появление удивило ее, однако слова благодарности, несомненно, были ей приятны. К тому же она была рада возможности сообщить, что больше не считает меня злым духом.

– Если бы у меня оставались сомнения, пришлось бы пойти ночью на кладбище и убить там черную кошку, – сказала она.

– Но зачем? – выдохнула я.

– Нет лучшего средства отделаться от злого духа, мадемуазель. Кошку надо выпотрошить, а внутренности сварить в соленой воде со свиным салом и яйцами. Дать немножко остыть и съесть.

– Кошмар! – выдохнула я, чувствуя, как у меня сжимается желудок.

– В ближайшую пятницу нужно вернуться на кладбище и позвать кошку, – продолжала свои наставления Нина. – Когда она замяукает в ответ, нужно назвать по именам всех мертвецов, которых ты когда-либо знала. Потом сказать кошке, что ты веришь в дьявола. После этого ни один злой дух не сможет причинить тебе вреда. Конечно, лучше всего это действует в октябре, – добавила она, немного помолчав.

Разговоры о духах заставили меня вспомнить загадочные всхлипывания, которые я слышала минувшей ночью.

– Нина, а вы никогда не слышали плача… в комнате, где прежде жил мой дядя Жан?

Глаза Нины, и без того огромные как плошки, стали еще больше. Лицо ее исказилось от ужаса.

– Ты слышала плач?

Я кивнула. Нина поспешно перекрестилась, протянула руку и крепко сжала мне запястье.

– Идем со мной, – скомандовала она.

– Но куда?

Не отвечая, Нина тянула меня к задним дверям.

– Куда мы идем?

Мы были уже в задней части дома.

– В мою комнату. – Она открыла дверь.

Оглядевшись по сторонам, я онемела от изумления.

Стены маленькой комнаты были сплошь увешаны талисманами и тотемами вуду: куклами, костями, шкурками змей и черных кошек, прядями человеческих волос, завязанных кожаными шнурками, корнями причудливой формы. На полках теснились бутылочки с порошками и настойками всевозможных цветов, банки со змеиными головами и прочие диковины. Внимание мое привлекла фотография женщины, восседавшей на резном кресле, напоминающем трон. Перед фотографией стояли две белые свечи.

– Это Мари Лаво, – пояснила Нина, заметив мой любопытный взгляд. – Королева вуду.

Вся прочая обстановка комнаты состояла из узкой кровати, ночного столика и ротангового шкафа.

– Садись. – Она указала на единственный стул.

Я послушно села. Нина подошла к полке, отыскала маленькую глиняную банку, вручила ее мне и приказала держать как можно крепче. Из банки исходил неприятный резкий запах. Я невольно поморщилась.

– Это сера, – объяснила Нина.

Она зажгла белую свечу и, не сводя с меня глаз, принялась бормотать заклинание.

– Кто-то наложил на тебя проклятие, – сообщила она. – Надо его снять.

Она поднесла свечу к глиняной банке и подождала, когда сера вспыхнет. Тонкая струйка вонючего дыма устремилась вверх. У меня защипало глаза, но, следуя наставлениям Нины, я продолжала сжимать банку. Она кивнула, довольная моим послушанием.

– Закрой глаза, – приказала она. – Пусть дым омоет твое лицо.

Я выполнила и это распоряжение.

– Хватит! – Через несколько секунд Нина забрала у меня банку и погасила пламя. – Теперь все будет хорошо. Ты молодец, что не стала надо мной смеяться и сделала все как надо. Ты вроде говорила, что твоя бабушка – знахарка?

– Да, – кивнула я.

– Наверняка она передала тебе часть своей силы, – заявила Нина. – Но помни: злые духи с особым упорством преследуют тех, кто обладает силой. Победа над ними приносит духам больше чести.

– А кто-нибудь еще слышал плач в этой комнате? – вернулась я к занимавшему меня вопросу.

– Не надо об этом говорить, – отрезала она. – Стоит помянуть дьявола, и он войдет в твою дверь с длинной тонкой сигарой в зубах. А теперь пойдем назад. Мадам скоро спустится к завтраку.

Когда я вошла в столовую, Дафна уже сидела за столом, как всегда безупречно одетая.

– Ты уже позавтракала?

– Да.

– А где Жизель?

– Наверное, у себя.

Дафна сердито вскинула бровь:

– Это просто невозможно. Почему она позволяет себе полдня валяться в постели?

Учитывая, что сама Дафна едва встала, гнев ее показался мне не вполне справедливым.

– Будь добра, сходи к ней и скажи, что я прошу ее немедленно спуститься, – распорядилась она.

– Да, мадам.

Я поспешила исполнить приказ. Постучав в комнату Жизели и не получив ответа, я сама открыла дверь и обнаружила, что она крепко спит, так и не раздевшись.

– Жизель, Дафна хочет, чтобы ты встала и спустилась к завтраку, – сказала я, но моя сестрица даже не пошевелилась.

– Жизель! – Я слегка тряхнула ее за плечо.

Она застонала, повернулась на другой бок и снова закрыла глаза.

– Жизель, просыпайся!

– Убирайся прочь, – захныкала она.

– Дафна хочет, чтобы ты…

– Оставь меня в покое. Я умираю. Голова раскалывается, а в желудке пожар.

– Я говорила, что этот ром не доведет до добра. Особенно если пить его стаканами.

– Ох, какая ты умная, даже противно! – пробормотала она, не открывая глаз.

– Что я, по-твоему, должна сказать Дафне?

Ответом мне было молчание.

– Жизель!

– Мне наплевать, – простонала она, пряча голову под подушку. – Скажи, что я умерла.

Я смотрела на нее в полной растерянности. Ясно было, что поднять ее – выше моих сил.

Услышав, что Жизель не желает вставать, Дафна не стала скрывать досаду.

– Что это значит – не хочет вставать? – Она так резко опустила кофейную чашку на блюдце, что хрупкий фарфор едва не треснул. – Чем вы обе занимались этой ночью?

– Мы… болтали с Бо и его другом Мартином, – пролепетала я. – У бассейна. Они ушли довольно рано, и мы легли спать.

– Ах, вы всего лишь болтали!

– Да, мэм.

– Ты можешь звать меня «мама», или, если тебе угодно, Дафна, – отчеканила она. – Но не смей звать меня «мэм». Когда меня так называют, я чувствую себя старухой.

– Простите… мама.

Она метнула в меня гневный взгляд, поднялась и вышла. Я осталась сидеть за столом. Мысль о том, что мне снова пришлось врать, камнем лежала у меня на сердце. Впрочем, я никого не обманывала. Я всего лишь утаила часть правды. Расскажи я все, это навлекло бы неприятности на Жизель. И все же на душе у меня скребли кошки. Так или иначе, за два дня в этом доме я стала настоящей лгуньей.

До меня донеслись шаги Дафны, поднимавшейся по лестнице. Обычно она двигалась почти бесшумно, но сейчас была так сердита, что позволяла себе громко топать.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94