» » » » Роман Кофман - Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов)

Роман Кофман - Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов)

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Роман Кофман - Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов), Роман Кофман . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Роман Кофман - Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов)
Название: Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов)
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 4 февраль 2019
Количество просмотров: 61
Читать онлайн

Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов) читать книгу онлайн

Поправка Эйнштейна, или Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов) - читать бесплатно онлайн , автор Роман Кофман
«Меня не покидает странное предчувствие. Кончиками нервов, кожей и еще чем-то неведомым я ощущаю приближение новой жизни. И даже не новой, а просто жизни — потому что все, что случилось до мгновений, когда я пишу эти строки, было иллюзией, миражом, этюдом, написанным невидимыми красками. А жизнь настоящая, во плоти и в достоинстве, вот-вот начнется......Это предчувствие поселилось во мне давно, и в ожидании новой жизни я спешил запечатлеть, как умею, все, что было. А может быть, и не было».Роман Кофман«Роман Кофман — действительно один из лучших в мире дирижеров-интерпретаторов»«Телеграф», ВеликобританияВ этой книге представлены две повести Романа Кофмана — поэта, писателя, дирижера, скрипача, композитора, режиссера и педагога. Обе повести объединены одной структурной идеей: в каждой из них читателю предлагается две — на первый взгляд, самостоятельные ниши; их взаимосталкивание и взаимопритяжение происходит на уровне, отдаленном от приземленной событийности, приводит в итоге к катарсису.Благодарим посольство Федеративной Республики Германия за участие в издании книги
Перейти на страницу:

Роман Кофман

Поправка Эйнштейна

или

Рассуждения и разные случаи из жизни бывшего ребенка Андрея Куницына (с приложением некоторых документов)

1.

Жили-были дед и баба. Было у них два внука. Бабу и деда расстреляли ни за что, а внуки... У внуков все сложилось по-разному. Если вам интересно, я буду рассказывать, потому что один из внуков — это я, и я жив — а это очень важно для рассказчика.

2. ПРИСКАЗКА ВТОРАЯ, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩАЯ О СКРОМНОСТИ АНДРЕЯ КУНИЦЫНА

Для того, чтобы складно изложить свою биографию, необходимо иметь хорошую память. Но еще важнее — не иметь, ее, иначе в голове, оборудованной памятью, начинают шевелиться подробности из жизни великих людей — и подчас теряешься: что же происходило с тобой, а что — с ними. Тем более, что великие люди жили, в общем-то, удивительно одинаково. Полководцы, как известно, изъяснялись исключительно афоризмами и приобретали популярность благодаря знаменитым поражениям; поэты, скажем, были несчастливы в любви, шумно дружили в юности, в среднем возрасте так же шумно ссорились и остаток дней, как правило, проводили в бедности (были, разумеется исключения: Державин, Гете, Д. Бедный и немногие другие).

Моя биография сравнительно малоизвестна. Скажу больше, ее никто, кроме меня, не знает. Впрочем, это не удивительно: я не командовал эскадронами, не вмешивался в суетливый мир протоплазмы, не плел венки сонетов. Вы спросите, чем же я, в таком случае занимался? А ничем. Я просто родился и подрастал.

3.  ЗАПИСЬ В ШКОЛЬНОМ ДНЕВНИКЕ САШИ КУНИЦЫНА

8 ОКТЯБРЯ 1936 ГОДА

«...Прошу обратить внимание на поведение Саши. В последнее время Саша невнимателен па уроках, часто отвлекается, подолгу глядит в окно, задумчив, реакции неожиданны. На вопрос о том, что происходит с его памятью (он стал забывать элементарный материал из пройденного), Саша ответил: „Это у меня осложнение после родов“... Класс, разумеется, был в восторге, а Саша вызван к директору, где объяснил, что у него родился братик. Я поздравляю вас, Анна Львовна и Филипп Антонович, но прошу в новой ситуации не упустить из виду Сашу».

4.  РАССУЖДЕНИЯ АНДРЕЯ КУНИЦЫНА ОБ ОТЦЕ, БОЛЬНИЦЕ И КВАДРАТНЫХ СКОБКАХ

Итак, по порядку. Родился я в ночь с 14-го на 15-е июня в один солнечный довоенный год.

Отец мой был кроток и неудачлив. Если бы привелось ему жить в другую историческую эпоху и быть дворянином, непременно был бы мелкопоместным, а крестьянином он, уж точно, был бы маломощным, безлошадным, а, возможно, даже неимущим. Однако, отец служил бухгалтером и потому мог быть только старшим или младшим.

Он был младшим, вы угадали. Я, кажется, уже сказал, что родился в июне. Июнь — пора экзаменов, и в больнице дежурили студенты-медики. Возможно, мое рождение было дипломной работой одного из них; роды были тяжелыми, продолжались мучительно долго, однако, как видим, все закончилось благополучно и для матери, и для младенца, и для студента — во всяком случае, обошлось без переэкзаменовки.

Кстати, вы помните больницу, в которой родились? А я помню!

Человеческие привязанности — я убежден — зарождаются в том неправдоподобно раннем возрасте, когда, судя по справочникам, у младенца можно насчитать лишь три-четыре рефлекса. Загляните в себя — и вы убедитесь, что справочники несовершенны. Родившись в больнице, вы навсегда сохраните необъяснимое влечение к этому странному обиталищу. Воспоминания о первых мгновениях жизни, проведенных среди стеклянных шкафов и белых косынок, будут дремать в малодоступных тайниках подсознания до той дальней минуты, когда у вас заберут светскую одежду, и вы в просторном исподнем и в синем всеразмерном халате, следуя в смущении за белесой сестричкой с завитушками на затылке, войдете в палату...

Вы вновь в больнице — заведении, которое обрамляет нашу жизнь подобно квадратным скобкам, выделяющим стройную и, увы, законченную математическую фразу в общем потоке мировой цифири.

Вам снова придется нелегко, ибо справа от вас будет лежать разговорчивый человек с воспалением легких, и в шесть утра он будет включать палатный репродуктор-мегафон, чтобы узнать, ушел ли циклон с севера Красноярского края. Молчаливые сестры, тем временем, облюбуют ваш прохладный круп для удовлетворения своих садистских наклонностей, и вскоре тыльная ваша сторона станет похожей на трамвайный билет, прокомпостированный плутоватым школьником десятки раз. Вам будут также прокалывать руку — и белотелая практикантка будет промахиваться шприцем мимо вены, а близорукая старушка-совместитель — мимо руки. Вас будут осматривать рядовые врачи и доценты, и доценты будут давить на живот несколько сильнее, чем рядовые, а как-нибудь после обеда придет профессор, ругатель и факир, и погрузит руку в ваш живот так, как если бы он хотел прощупать позвоночник. Затем профессор приложит ухо к вашей груди, и у него будет просветленное лицо — будто он слышит топот микробов...

Потом соседа справа выпишут: он окажется профессиональным симулянтом, умеющим симулировать даже хрипы в легких. А вас переведут в бокс — небольшую клетушку, куда помещают больных с гуманной целью: постепенно приучать их ко все более тесным помещениям.

И тут вы вспомните, что некогда, в немыслимо далеком прошлом, вы уже бывали в больнице, но тогда на вашей руке не было стальных часов «Сикура», а висела деревянная бирочка с номером, и вы были так же беспомощны и так же, как сейчас, нуждались в любви — и вы улыбнетесь поразительному этому воспоминанию и просияете.

5. ПИСЬМО Ф. А. КУНИЦЫНА СЫНУ САШЕ В ПИОНЕРЛАГЕРЬ «СОСНОВЫЙ»

21 АВГУСТА 1936 ГОДА

«Дорогой сынок!

Скоро кончается смена, а от тебя — лишь одно письмо. Мама сердится, когда я волнуюсь, но, ты знаешь, я мнителен до болезненности. Знаю, что тебе хорошо, что вокруг — друзья, что плавать ты сам не ходишь, как обещал — а все же беспокоюсь. (Мама прочитала из-за плеча и опять сердится: что за сентименты, пусть растет мужчиной, в доме хоть один мужчина нужен, а что будет, если случай потребует расстаться надолго, и так далее, — ты, примерно, знаешь)...

Андрюша растет, стукнуло ему два месяца — он похож на тебя повадками и нравом — уступает, пожалуй, в кругозоре, но значительно превосходит в аппетите.

Мама тебя целует, мы втроем ждем твоего скорого возвращения. Люба поступила, она у нас теперь студентка. Целуем ЛЮПАМАНДРЕЙ».

6. АНДРЕЙ КУНИЦЫН ПРИВОДИТ ФАКТЫ, КОТОРЫЕ ТРУДНО ПРОВЕРИТЬ

Появившись на свет, я оказался в сложной обстановке. Рост экспансии английского капитала, невиданное обогащение латиноамериканских латифундистов, расслоение фермерства в скандинавских странах — это лишь наименее мощные из впечатлений, обрушившихся на меня. Я плакал по ночам.

В возрасте полутора месяцев я выехал с семьей на дачу. «Стоял жаркий, настоенный на душном запахе прошлогодней хвои, вечер — один из тех последних июльских вечеров, когда ничто еще не предвещает близкой осени», — возможно, подумалось мне тогда...

Здесь я впервые услыхал музыку. Перед закатом солнца, когда взрослыми людьми обычно овладевает меланхолия, отец доставал с этажерки пластинку «О чем в тиши ночей» — романс Римского-Корсакова, заводил патефон — и тогда все для меня исчезало: и лес, и люди, и небо. Я прочно засыпал.

Неподалеку от дачи, которую мы снимали, в дубовой роще шумно функционировал дом отдыха — учреждение, в котором, как говорил отец, заботы о супружеских изменах берет на себя государство. Мужчины, как один, ходили в белых брюках и одинаковых тюбетейках «конец восточной империи», и женщины, бывало, их путали.

Изредка к дереву, за которым я лежал в коляске, ходили разнополые отдыхающие, мужчина брал женщину за руки, они запрокидывали головы и смеялись, тюбетейка падала в траву, их большая короткая любовь касалась меня своими крылами...

Долгие перерывы между дачными сезонами я проводил в городе. Здесь жили очень занятые люди; они зарабатывали деньги, чтобы летом снять дачу. Они были сердитыми, потому что были взрослыми, и потому что денег на дачу всегда чуть-чуть не хватало.

В городе было много лошадей, много светофоров, много снега. Особенно много в городе было моих родственников. Они приходили, чтобы посмотреть на меня, но на самом деле смотрели друг на друга и долго спорили о международной политике. О, как все в мире было бы благородно и справедливо, если бы мировыми делами управляли мои родственники — скажем, дядя Гриша!

Но мировыми делами управляли другие люди, и поэтому началась война.

7. ПИСЬМО САШИ КУНИЦЫНА ИЗ ГУРЗУФА

21 ИЮНЯ 1941 ГОДА

«Здравствуйте, папа и мама, а также дорогая сестра Люба!

Пишу во время мертвого часа; вся моя шантрапа спит (или только притворяется), а я, честное слово, с трудом притворяюсь, что не сплю. Забегался до чертиков, вечерами иногда ругаю себя за то, что согласился поехать вожатым, настает утро — и снова ныряю с головой в нашу развеселую лагерную жизнь. И если честно — это мое самое счастливое лето!

Перейти на страницу:
Комментариев (0)