Пленники Амальгамы - Владимир Михайлович Шпаков

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

Гор? Анубис? Да хоть лысый черт, лишь бы обладал божественным могуществом, чтобы меня защищать. Выйдя из моего чрева, он будет расти как на дрожжах и вскоре сделается могучим и ужасным. О-о, уж он-то с вас спросит! Кто тут, гаркнет, посмел обижать Майю Голубеву?! Ты, Элька Романецкая?! А выходи-ка сюда, зараза, будем тебя разрывать на части: на одну ногу наступим, за другую рванем! Кто следующий? Степаныч? Не надо прятаться за чужие спины, ты же боевой офицер, в контингенте служил, так что прими достойно лютую смерть! А это что за чмо?! Ага, Эхнатон из Финляндии вернулся! Тогда подставляй стакан, будешь яд глотать. Давай-давай, учти – это самый безболезненный вариант, можно ведь зверским образом тебя умертвить!

Войдя в раж, монстр будет сверкать кровавыми белками.

– А Львович где?! – спросит. – Я ему сам сейчас трепанацию сделаю, а мозг – сожру!

Я разведу руками:

– Помер Львович! Испугался, наверное! Но я тебе других врачей отдам на съедение: ешь – не хочу!

Прожорливый Бог слопает Эдуарда Борисовича, усатого санитара, медсестру с поводком, а на десерт возьмется за Нину Генриховну. Тут я, правда, проявлю милость.

– Эту не надо, – скажу монстру.

– Почему?! Она тоже тебя мучила!

– Потом объясню – почему. Ты лучше одного предателя накажи, его Ковачом зовут.

– Где он?! – взревет монстр. – Покажи!

Когда выведут гада, что от меня отказался, я первая к нему приближусь. И скажу… А ничего не скажу! Просто расхохочусь в лицо и махну рукой: кончай, мол, его! Ты не помог мне, Ковач; и Гермоген не помог; и лечение доктора Кар-рлова оказалось пшиком, а тогда вся надежда на рожденное мной высшее существо. Оно-то меня и воскресит – после того, как сожрет моих обидчиков. Пока я кукла, не человек в полном смысле слова, но дайте срок, восстану из полу-бытия, чтобы все увидели, какая я чудесная-прекрасная, умная-разумная, крутая и т. п. А-а, ладно, пусть и остальных воскресит! Зину, Таю, Богдана, Гришу с Мишей, да и Сюзанну заодно. Хватит быть пограничницей, превращайся в нормальную и – бегом на сцену, радовать публику фортепианными экзерсисами.

Замечтавшись, пропускаю момент появления Кати.

– Вещи в стирку давай…

Она осматривает снятое нижнее белье.

– Да что же это… – бормочет. – Куда они смотрели?! За что деньги брали?! Хоть бы уровень пролактина измерили, сволочи!!

И пусть тайна раскрыта – процесс не остановить. Катя опять куда-то звонит, ругается насчет этого самого пролактина, я же воображаю, как дружной толпой, во главе с новорожденным Богом-монстром, отправимся в благословенный край. Там все станут чудесными-прекрасными, а не придурками замученными. Гениями станут, солью земли и гордостью человечества! Да это человечество долбаное само приползет к нам, чтобы понять – как жить? И мы, умные-разумные, не будем скрывать от этих уродов данные монстром истины. Во-первых, скажем, прекратите жрать друг друга. Во-вторых – просто прекратите жрать! Вы же только и делаете, что поглощаете пищу, запихиваете ее в себя тоннами, ей-богу, саранча какая-то, а не человек разумный!

При мысли о пище внезапно просыпается голод. Я почему-то забываю, что сама нынче – саранча, поэтому отправляюсь на кухню и лезу в холодильник. Колбаса, сыр, анчоусы из открытой банки – все поглощается одновременно, и тут на пороге Катя с листком бумаги.

– Это что такое? – спрашивает устало.

– Ёный адат, – отвечаю с набитым ртом. Прожевав, повторяю:

– Черный квадрат.

– И что он означает?

– Означает: черный квадрат. Ладно, отдай.

Сразу вспоминается Нина Генриховна, что зашла в палату незадолго до выписки.

– Ты ко мне почему-то не ходишь… – сказала. – А ведь я тебя жду. Если дам тебе одно задание – не будешь возражать?

Я пожала плечами, мол, не возражаю. И тогда на кровать положили листок с нарисованным «дорожным знаком» (так выражался на даче Шишмарева преподаватель истории живописи).

– Это твоя жизнь, – сказала Нина Генриховна. – Да-да, она похожа именно на черный квадрат. Но в твоей воле – вырваться из его границ. Во всяком случае, можно попытаться. Ты попытаешься?

Последовало еще одно пожатие плеч – я уже была одной ногой за порогом клиники и представлялась себе абсолютно здоровой. А зачем тогда вырываться из границ?

– В общем, предлагаю тебе продолжить рисунок. Не убирать черный квадрат, не закрашивать его, а – включить в новую композицию. И так нужно делать ежедневно. Пей свои таблетки на здоровье, но каждый день ты должна выходить за пределы этого мрака. Каждый день, запомни!

Может, потому я и не отдала Генриховну на съедение ненасытному монстру? Все же по-человечески ко мне отнеслась, хоть и предложила глупость. Не буду ничего рисовать! Роды не за горами, я уже чувствую, как набухает мой живот и внутри начинает биться сердце великого и ужасного Бога…

Часть III

Воскреснуть в Зазеркалье

1. Ковчег

Я опять в самолете, что неизбежно должен разбиться. Моторы гудят напрасно – войдя в штопор и выкручивая гибельную спираль, мы несемся к земле. Закрыть голову? Согнуться в три погибели? Без толку, при падении с чудовищной высоты что ни предпринимай – все равно ты труп! Лучше оглянись и успокойся, ведь рядом в креслах – те же трупы, лишь с виду живые. Надо же: улыбаются, не замечая штопора, еще выпивку с едой заказывают! Один уплетает отбивную, другая хот-дог в пасть засовывает, получается, грядущий удар о землю не тревожит: встанут, отряхнутся и потопают по жизни, продолжая пить-гулять и небо коптить!

Как ни странно, мы выходим из пике, чтобы приземлиться в каком-то городе. Уфф, пронесло! Что за окном? Это не мой город, хотя, если честно, понятия мой – не мой давно смазались, я потерялся в пространстве, перемещаясь из одного места в другое. Ладно, сбежим по трапу, выйдем из аэровокзала и оценим – что за место? Благодатное или отстойное? Нас встречает толпа – азиаты, негры, арабы в чалмах, англосаксы в пробковых шлемах… Припоминаю подзабытый английский, но оказывается – тот на фиг не нужен! Вся разношерстная братия говорит на одном и том же языке – на никаком! Произносимые слова легки, пусты и абсолютно бессмысленны, их вообще не обязательно произносить. Да и не нужно, ведь можно сразу читать мысли. Этот факт – что мысли не скрыть, – вгоняет в панику. Ладно, мои измышления, вроде не лишенные глубины, но я ведь могу свободно ковыряться в мозгах других сапиенсов, что на поверку оказываются вовсе не сапиенсами! Какое убожество! Какая вонючая жижа плещется под черепными коробками, обтянутыми кожей разного оттенка!

– Хочу назад! – кричу

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111