Пять синих слив - Наталья Николаевна Молодцева
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
причудливые узоры. Полюбоваться бы на всю эту красоту, да… когда?Вот за что ему выпало такое? Другие мужики живут за женами, как у Христа за пазухой. Это они – и начищены, и наглажены. И накормлены. А тут пока сам не сделаешь… «Никто не осудит, если сдашь Мотю в дом инвалидов. Тебе самому-то сколько лет? Вот то-то и оно», – пожалела однажды его родная сестра.
Он вдруг представил себя без всех своих многочисленных забот…
И ведь ненадолго вышел, а ей уж и скучно. Избаловал ее Вася. Привыкла она, что всякую минуту он под рукой.
Они и спят, как в том далеком году, в одной комнате и друг напротив друга. Только подушечками уже не кидаются. Лежат да разговаривают. Про детей, про внуков.
Иринка своими наездами их не балует. Они и не обижаются. Тогда, после похорон, городская бабушка увезла ее к себе, чтобы внучка получила от государства полагающуюся ей квартиру. Теперь она в той квартире и живет. Окончила институт, вышла замуж… семья, работа… конечно, времени на все не хватает…
А вот Антошка…
В свое время они с Васей сильно переживали из-за того, что младший сынок, в отличие от старшего, не захотел учиться после школы. Устроился в райцентре водителем, да так и шоферит до сих пор. Зато его сын, а их с Мотей внук Антон, радует их своей настойчивостью в учебе: после второго курса института его забрали в армию, он отслужил и тут же опять восстановился в вузе. Мало того – за один год умудряется пройти сразу два учебных года. И очень им на пользу то, что Антон учится в архитектурно-строительном и постоянно теорию подкрепляет практикой: один год провел в дом бабушки и деда воду, другой год – паровое отопление, а нынешним летом грозится поставить ванну да теплый туалет. Это они уж совсем как в городе будут жить. А Васе-то – какое облегчение!
За что Господь послал ей такого мужа? Ведь ничем, ничем не заслужила! С первым браком ошиблась. От работы, конечно, не бегала, ну а кто от нее бегает в селе? Тут, как говорится, что потопаешь, то полопаешь. С фермы приходила, бралась за домашние дела, а вечером еще успевала у машинки посидеть, обшивая сельских баб и девчат. Она и платье-то в горошек сама сшила, перед тем как поехать на Васин хутор. Понимала: белого ей нельзя, а вот в горошек – в самый раз будет…
Нет, куда он все-таки ушел? Радио, что ли, пока включить…
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба…
Можно было бы подумать, что эти стихи про нее, да только вот тапочек она не теряет. Потому что не носит их. И не ходит, даже держась за шкафы и стены…
Когда все женское, что мне сейчас дано,
Истратится и станет все равно —
Уснуть, проснуться или не проснуться,
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку…
Ой, а вот это про нее! И про Васю. Надо, чтобы он это услышал…
– Вась, да куда же ты пропал?
Зовет или ему кажется? Пока шел со двора в дом, попытался представить этот дом без Моти. Но ведь без Моти… без Моти в нем будет пусто. И сиротливо. И от этого сиротства уже никуда не убежишь…
– Ну, чего зовешь?
– Стихи… Такие стихи сейчас читали! Про нас с тобой.
– Скажешь тоже. Кто там про нас с тобой знает?
– Я сама удивилась! Но точно – про нас. Вась, а… если я уйду первой, ты обрадуешься? Ведь это какое облегчение тебе будет.
«Нет уж: пусть лежит, пусть не видит, но только бы была, только бы можно было поговорить», – додумал он свою мысль. А она продолжала:
– Да, Вась, я должна уйти первой.
– Это почему еще?
– А как ты меня одну оставишь? Я без тебя и дня не проживу.
– Люба придет. Люба тебя не бросит.
– У Любы своих забот… Нет, ты обещай, что одну меня не оставишь.
– Конечно, не оставлю, Моть. Ты и сама это знаешь.
И неожиданно добавил:
– Слушай-ка, а я того… вспомнил – про платье в синий горошек. Оно и правда было. И так ты в нем была хороша!
Сказка для взрослой внучки
Ко мне едет внучка! Мы не виделись с ней давно – почти два года. Она в том возрасте (восемнадцать!), когда… когда не знаешь, что можно ей подарить. Косметику? Но что бабушка понимает в нынешней косметике, если она и в свои молодые годы не шибко в ней разбиралась? Что-нибудь из одежды? Но тут надо знать и понимать еще больше. Так что же?..
А что, если я подарю ей… сказку? Смешно? Не согласна! Дело в том, что в этой сказке не будет не только вымысла или фантазии, но даже ни одного выдуманного словечка. Все, что в повествовании будет происходить, было на самом деле. Все, что будет говориться, действительно произносилось моей маленькой внучкой. А я все это заносила в тетрадь – по своей привычке записывать все, что тронуло душу. Тогда почему же – сказка?
А вот потому как раз, что внучка выросла и, можно не сомневаться, благополучно забыла все, что было в самом раннем, розовом детстве. Я тоже многое забыла, но собственным записям не верить не могу. А вот узнает ли, поверит ли в свои слова та, которая когда-то их произносила? Ведь она стала взрослой. А взрослые – они же смотрят на мир совсем другими глазами. Говорят другие слова. У них и сердце, кажется, другое…
Ну так и пусть будет все, что мне открыла тетрадка, просто сказкой.
Итак, жила-была девочка. Звали ее Лизой. Родители Лизы уехали в большой город устраивать свою трудовую жизнь и навещали дочку не часто, в основном в новогодние каникулы или летом.
Лето проходит быстро, как сон. И вот уже опять зажелтела трава, западали с деревьев листья; мы идем с трехлетней Лизой по тропинке от Селиванихи – озера, на которое она ходила летом с мамой. Шла-шла внучка и вдруг остановилась. Постояла, подумала… И – как заревет! И сквозь рев:
– Мама с папой никогда за мной не приедут!
Что в таких случаях делают бабушки? Начинают ребенка утешать. Вот и я принимаюсь говорить: про
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
