Легко видеть - Алексей Николаевич Уманский

Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 228

оперативники из органов находили и изымали при обысках из семейных альбомов сотнями тысяч. Но вот с обладателем такой редчайшей фотографии следовало обращаться почтительно и осторожно – иначе не заметишь, как и с тобой обойдутся так же, как ты хочешь поступить с выпущенным по ошибке врагом. Вот для чего была вышита скатерть, вот для чего был испрошен личный прием.

Теперь становилось понятно, о чем говорила улыбка бабушки, которую остановил на своем снимке сталинский фотограф.

Победитель во Второй Мировой войне, а до того – и в Гражданской войне, в войне за сохранение власти со своей партноменклатурой, в Финской кампании (поражение в Испании не в счет – так, незначительная неудача, мелочь, за которую те, кто был виновен, понесли ответственность) был последовательно подведен Ирочкиной бабушкой к результату, которого она – его противник – и добивалась. Конечно, победа над генералиссимусом далась ей непросто, за нее пришлось заплатить громадную цену, причем не только и не столько дорогостоящими материалами и долгим кропотливым трудом во время вышивания – заплатить пришлось оскорблением собственной гордости и достоинства, ложным смирением и явным выражением благодарности чудовищу, прямо или косвенно искалечившему судьбу и души почти всего населения страны под предлогом борьбы с классовыми врагами.

Ирочкина бабушка правильно рассчитала все свои действия. Прежде всего она безошибочно сделала ставку на то, что дорогому вождю и учителю давно наскучила постоянная стандартная лесть и восторги, расточаемые его придворной челядью и допускаемыми к его особе представителями ведомых им рабочих масс. Хвала, да еще и в изысканных и непривычных выражениях, из уст поверженного, но обращенного в ЕГО несокрушимую веру бывшего классового врага была ему несравнимо приятней и дороже.

Он стал царем-самодержцем для своих подданных в большей степени, чем им был в новой истории любой другой династически помазанный царь. И было весьма знаменательно, что это глубоко осознали именно те, кто мог лично знать последнего венценосного самодержца. Вот уже воистину – хочешь-не хочешь, а вынуждены были – по факту! – признать ЕГО, товарища Сталина, главенство и превосходство над коронованным «помазанником Божиим», хотя для этого им и пришлось смирить свою гордость и спесь. Факты упрямая вещь. Он любил повторять эту мысль, улыбаясь в усы. А факты сами говорили за него. Его империя стала обширней и могущественней царской. Его боялись все остальные государства, как никогда не боялись российского царя. Повеления Сталина исполнялись немедленно и буквально – не то что прежние царские – романовские. Его благословляли, прославляли и любили – да нет, куда там – просто боготворили такие массы людей из самых разных племен и народов, какие и не снились никаким прежним царям. За ним с самоотверженностью и любовью следило и шло к победе коммунизма на всей Земле все прогрессивное человечество.

Правильно поступали прежние враги, отступившиеся от столь органически присущей им гордости и спеси, которой они так дорожили и которую так берегли в течение многих поколений, называя своей честью.

Сам вождь единственно кому всерьез доверял, так это только отступникам и от своего прошлого, и от самостоятельного образа мыслей. Гордецам он не верил никогда. А люди с грехами из прошлого перед вождем, по его убеждению, уже ни за что не могли дать задний ход. Они целиком находились в его руках со всеми потрохами и прекрасно знали это. Как, например, знал генеральный прокурор и министр иностранных дел СССР академик товарищ Андрей Януариевич Вышинский. Разве может решиться на участие в каком-либо заговоре против товарища Сталина экс-меньшевик, прокурор Москвы еще Временного правительства, которого каждый раз прошибает холодный пот, когда он вспоминает, как он сам своей рукой в одна тысяча девятьсот семнадцатом году подписал ордер на арест дорогого Владимира Ильича? Если бы у вождя существовала возможность специально пропустить всех без исключения подданных через участие в ересях против признанного массами божества с непременным последующим раскаянием и признанием ошибок, он бы ею не пренебрег. Тогда бы дело построения коммунистического рая пошло бы гораздо успешнее и быстрее. Но… вождь не выбирает себе народ. Это народ выдвигает своего вождя. А дело вождя – работать с теми массами, которые ему предоставила история. Таково бремя вождя, таково бремя вождя… Но каково бы ни было кредо и бремя вождя, Ирочкина бабушка сумела переиграть своего противника, абсолютного монарха, прикрывающего свой тронный статус скромным званием генералиссимуса, сумела победить в борьбе за любимого человека, чтобы вернуть ему жизнь, когда, казалось бы, за его жизнь нельзя было дать и копейки. Нет, что ни говори, бабушка сделала свое дело – и сделала с блеском! – в условиях, когда у нее не было никаких возможностей для маневра, никаких ресурсов кроме скатерти и материалов для золотого шитья, но она умом и принесением в жертву гордости выиграла свою битву с ним за любимого человека и вытащила его из преисподней. Честь ей за это была и хвала и – скорей всего – прощение от Господа Бога за смирение, пусть и ложное, перед планетарным деспотом, исчадием адских сил.

Но сколько было других, готовых на любые жертвы людей, которым так и не удалось восторжествовать над злом или хотя бы на время обмануть Сталина и его систему в попытках спасения дорогих им жизней?! Система умела отбирать от жертвующих все, не давая взамен ничего кроме циничной издевки. Вся выручка шла сталинскому заведению. Им же – «винтикам» – не доставалось ничего. Не полагалось. История сталинизма почти не фиксировала осечек в делах генералиссимуса по подавлению подданных. Но они все-таки были. Выдвинутый и сформулированный Михаилом философский Принцип Недопустимости гомогенизации сущего выполнялся даже тут, ибо это был Закон Создателя, а не порождение мысли обыкновенных смертных.

Господь Бог создал неимоверное разнообразие сущностей как в типовом, так и в индивидуальном плане, равно как и предпосылки для дальнейшего умножения имеющегося разнообразия – создал именно для того, чтобы кому-то из обуянных гордыней и самонадеянностью смертных ни в коем случае не удалось перекроить Мир по своему убогому представлению и тем «облагодетельствовать» все человечество. Идеологам такого преобразования казалось достаточным сделать всех равными в рабском подчинении себе. А для себя за свое благодеяние они желали совсем немногого – заместить собой Господа Бога в сознании и жизни управляемых и покорных их воле людей. Какие перспективы рисовались в их больном воображении! Как они любили и нравились за это себе! Как им надо было заставить всех остальных любить ЭТО САМОЕ!

Но! Но какие бы усилия ни затрачивал тиран на оболванивание лояльных подданных и на истребление подозреваемых, не только виновных, в нелояльности к себе, подчистую их всех нельзя было истребить, как нельзя было заставить всех думать одно и то же, то есть лишь только то, что ВЕЛЯТ. Даже всех свидетелей самых законспирированных преступлений – и то невозможно было убрать и нейтрализовать, ибо Волей Всевышнего всегда оставался кто-то, чтобы в заданный час вынести свое свидетельство и обвинение против тех, кто прокладывал путь к совершенству и торжеству величайшей справедливости по трупам себе подобных.

Да, что ни говори, Принцип Недопустимости гомогенизации всего сущего был одним из краеугольных камней в Своде Верховных Законов, определяющих поведение всего сущего, вовлекаемого в соответствии с Промыслом Создателя в процесс развития и совершенствования Мироздания и всего того, что в нем есть. Для краткости Михаил назвал этот Свод высших Законов (или Принципов) Регламентом развития и совершенствования Мироздания. Принцип Недопустимости гомогенизации был предназначен для предохранения всего многообразия сущностей, воплощенных в материальную форму по Мысли Творца, от его сокращения и унификации либо по чьей-то глупости, либо по злому умыслу. Михаил осознал его вскоре после того, как выявил два поведенческих основания, обеспечивающих вкупе обязательное изменение и развитие всего на свете – Принцип Экспансивности всего сущего и Принцип Консервативности всего сущего. Все сотворенное Господом Богом – как одушевленное, так и по незнанию именуемое неодушевленным – с момента своего появления в любом материальном Мире наделено стремлением к своему распространению в пространстве и времени, к захватам чего-либо вне себя для своей пользы, к оказанию своего преобладающего влияния на все, что происходит в сфере его досягаемости вокруг себя – короче – стремится осуществлять свою экспансию; одновременно все сущее наделено стремлением противостоять чужим, посторонним экспансиям во время неизбежных столкновений с другими экспансионистами, претендующими на доминирующую роль в том же пространстве или на владение им, чтобы в результате столкновений как можно меньше изменяться самому или как можно меньше упускать от себя – то есть стремится к самосохранению своей сути или к консервации.

Вследствие же того, что все как-либо проявляющее себя на мировой арене непременно сталкивается, взаимодействует, борется, противостоит воздействию других сущностей, никто и ничто не может пребывать в плотном (материальном) виде, не изменяясь под внешними воздействиями, точно так же, как не может не встречать сопротивление, наталкиваясь на консерватизм других экспансионистов.

Все, кто собирался «облагодетельствовать»

Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 228