Аромат изгнания - Ондин Хайят

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

очень высок, наши гены претерпевают химическую модификацию. Ученые называют это генетическим метилированием. И эти-то генетические метилирования передаются следующим поколениям. Конечно, чем сильнее травма, тем сильнее и метилирование.

– Значит, это у меня в генах? – спросила Талин.

– У меня тоже.

Они молча смотрели друг на друга. Впервые Талин так ясно поняла, что принадлежит к некой цепочке. К череде людей, чье пережитое оставляло неизгладимый след. Луиза, Нона, мать… И те, что были раньше, о которых она ничего не знала. У нее закружилась голова.

– Как же избыть все это? – прошептала она.

– Что избыть?

– Этот ужас…

Антона тронул этот вопрос, которым он сам не раз задавался.

– Ты это и делаешь.

– Что я делаю?

– Признаешь этот геноцид, все случившиеся трагедии и отдаешь дань их памяти.

– Но этого недостаточно! – воскликнула Талин. – И потом, мне кажется, я попала в капкан. Я ни о чем не просила, я ничего этого не хочу!

– А ты думаешь, Луиза хотела?

Талин залпом выпила стакан воды.

– Почему Нона ничего мне не говорила? Как она могла держать это в себе?

– Думаю, она поступала как могла, тебе не кажется?

Талин снова поразил собственный гнев на Нону. Никогда при жизни бабушки она такого не испытывала.

– Не знаю… Мы могли бы поговорить об этом вместе. А она взяла и оставила меня одну.

Антон накрыл ее руку своей.

– Ты не одна, Талин. Я с тобой.

Они были едва знакомы, но молодая женщина почувствовала, что он говорит правду, что он будет рядом с ней в этих местах скорби, общих для них обоих.

– Луиза была такой чувствительной, такой трогательной. Она писала стихи и воспринимала все на редкость остро. Я очень привязалась к ней, пока читала. То, что она пережила, бесчеловечно, я вообще не понимаю, как такое может быть. Мне так больно за нее…

– Ты читаешь исключительное свидетельство, надо с ним что-то делать.

– Что же?

– Ты могла бы его опубликовать.

В шоке от того, что она узнала, Талин об этом как-то не подумала.

– Я даже не уверена, что хочу читать дальше, – выпалила она.

– Конечно, хочешь. Это нелегко, но ты должна знать.

– А тебе кто рассказал историю твоей семьи?

– Мне повезло, я знал мою прабабушку, она умерла, когда мне было тринадцать лет. Она рассказала мне о том, что пережила.

– И это тебя не шокировало?

Антон грустно улыбнулся.

– Шокировало – не то слово! Я вырос в армянской семье, слушал о геноциде армян все детство, но не в эмоциональном плане.

– А в каком же?

– Скорее в плане действия. Целью было научить нас позиции по отношению к фактам, а не тронуть за душу, хотя эмоции, конечно, были. Да и как могло быть иначе перед лицом таких ужасов?

Талин посмотрела в окно. Дождь перестал, и небо окрасилось красивыми оранжевыми оттенками.

– Зачем все это? – спросила она.

– Что – все?

– Смеяться, есть, создавать духи…

– Это все равно что спросить, зачем жить!

– Резонный вопрос, ты не находишь?

– Разумеется.

Антон смотрел куда-то вдаль, и Талин чувствовала, что он ушел в свои воспоминания. Она впервые задалась вопросом, что же он пережил, и поняла, что ничего о нем не знает.

– Затем, чтобы праздновать жизнь и никогда не оставлять победу за палачами, чего бы это нам ни стоило.

Он сказал это жестко. Она открыла новую его грань. Горечь, сдерживаемую ярость.

– Ты как будто злишься.

– Извини.

– За что извиняться?

– Скажем, это такие вещи, которые я не люблю показывать.

Талин помолчала, глядя на него.

– Ты всегда решаешь, что показывать людям?

– Не людям, тебе! – ответил он лукаво. – Я не хотел бы, чтобы у тебя создалось обо мне плохое мнение.

– Почему?

Широкая улыбка озарила его лицо.

– Это ведь очевидно, разве нет?

– Для меня нет.

– Ты мне нравишься, Талин.

И снова простота Антона обезоруживала. Само тело Талин отреагировало на его слова. Что-то успокоилось в самой ее глубине, хотя умом она находила это признание почти смешным. Впервые она осознала, до какой степени ее голова и тело не в фазе.

– Я тебе нравлюсь, потому что ты меня не знаешь, – дала она отпор.

– Это точно, – подхватил он и подмигнул ей.

– Ты никогда не бываешь серьезным?

– Я никогда не был так серьезен, как сейчас. Ты мне нравишься, и я хочу завести с тобой роман.

Талин оттолкнула тарелку. Все эти блюда перед ней, жара, слова Антона… Она задыхалась. Словно прочитав ее мысли, Антон встал и открыл окно.

– Подыши, – ласково сказал он.

Она повиновалась. До нее долетел запах мокрого асфальта.

– Пахнет дождем, – тихо произнесла она. – Люблю этот запах.

– Опиши мне его.

– Пахнет землей, сыростью с какой-то дикой, мускусной ноткой.

Антон взял ее за руку, она не противилась. Его прикосновение понравилось ей. Какая-то часть ее желала быть рядом с ним, другая хотела убежать за миллион километров. Удастся ли ей когда-нибудь собрать себя из кусков? Лицо Матиаса замаячило перед ней, и она напряглась. Его резкий голос, его команды, распоряжения, повторенные много раз, зазвучали в ушах. Она так хорошо заучила урок, что ему уже не было нужды их произносить, она формулировала их сама.

– Мне пора, – напряженно проговорила она.

– Уже? Тебя где-то ждут?

Снова лицо Матиаса. Он ведь на другом конце света, почему она не расслабится на этот вечер?

– Мне надо домой.

Она услышала свой голос как будто издалека и не узнала его. Он был жесткий, непреклонный, как у Матиаса. Она поняла, что надо остаться, но не могла и резко поднялась.

– Я провожу тебя, – предложил Антон, вставая.

– Нет. Спасибо…

Талин бросилась к лестнице, сбежала вниз, пересекла большими шагами нижний зал и оказалась на улице. Она шла быстро, почти бежала, сама не зная почему. Подняла руку, подзывая такси. Перед тем как сесть, обернулась. Антон стоял у ресторана. Он помахал ей рукой, лицо его по-прежнему озаряла улыбка.

Вернувшись домой, Талин спросила себя, почему так поспешно ушла. Антон подошел очень близко к ней – наверно, слишком близко. Ей было с ним легко, но преследовало ощущение, что за ней наблюдает Матиас, как будто он и на расстоянии мог контролировать ее в любых обстоятельствах. Она взяла дочитанную тетрадь Луизы и стала искать указания, которые привели бы ее к продолжению истории. Просунула руку под кожаную обложку, но ничего не нашла. Рассмотрела каждый квадратный сантиметр тетради – с тем же результатом. Нона не оставила ей никакой ниточки. Но рассказ ведь не мог на этом прерваться. Бабушка упоминала три тетради, где же последняя? Талин вдруг испугалась,

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103