Скрывая себя - Мария Клепикова
— Пиши.
Кивнув, я щёлкнула ручкой и начала писать, на ходу пытаясь придумать более-менее правдоподобную историю. Нужно оставаться инкогнито, значит, надо придумать себе имя…
— Меня зовут Виктор, — начал зачитывать вслух русый. — И говорить, как вы уже заметили, не могу, но всё слышу. Я путешествую автостопом, а с вашей собакой сегодня ночевал в лесу.
— Не густо, — хмыкнул брюнет. — А почему ты путешествуешь один? Родные не против?
Записав необходимое, не разглашая подробностей и полной правды, отдала листок парню.
— Я сирота. Меня воспитывал отец, а теперь его нет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, решил уехать, — снова зачитали мою кривду, разбавленную правдой. Кажется, поверили.
— А на жизнь чем зарабатываешь?
Приняв из его рук блокнот, снова начала писать. Как только поставила точку, мне почему-то померещились улыбка лучшей подруги Марины она всегда меня поддерживала. От этих добрых воспоминаний так сильно хотелось плакать, но я держалась.
— Значит, скрипач, да? — вновь кивнула. — А на гитаре играть умеешь?
Жестами показала, что немного умею.
— Ну, давай, сбацай нам что-нибудь, — брюнет открыл тёмный чехол и достал классическую гитару с парой наклеек на гладком корпусе.
Осторожно взяла инструмент в руки, вдохнув едва ощутимый аромат дерева с примесью лака, и мягко провела пальчиками по струнам. Я наклонилась ниже и сильнее сконцентрировалась, чтобы не дать воспоминаниям овладеть, ведь на гитаре меня научил играть лучший друг, с которым теперь, возможно, никогда не увижусь.
Приняв правильное положение тела, начала игру. Легко, будто ветер в чистом поле, раздавался испанский мотив — несложный, но красивый. Такая свобода чувствуется в музыке, такая непринужденность и отрешённость. Играя, всегда забывала о проблемах. Я — это я. Последний аккорд, последние три ноты — и мелодия закончилась, оставляя свои отголоски в ушах.
— Классно играешь, Витёк, — зачарованно выдохнул русый. — А, кстати, мы ведь не представились. Я — Никита, — он протянул мне руку.
— Максим, — так же поприветствовал меня брюнет. Пожав обоим парням руки, улыбнулась и вопросительно кивнула на собаку. — А это Райт.
Повторяя одними губами последнее слово Максима, наклонилась и обняла овчарку. Кажется, эти парни не плохие, раз Райт такой хороший. К несчастью, я была жутко голодна. От этого сильно болела голова, а живот предательски урчал, завывая протяжную мелодию не хуже гитары.
— Ты есть хочешь? — скорее утвердительно кивнул Никита.
Он залез в пакет с едой и достал парочку жареных пирожков и что-то ещё, а я, вытерев ладони влажными салфетками, присела за стол. Чтобы показать себя с хорошей стороны, старалась есть медленнее, но голод брал своё, и получалось не очень эстетично. Плевать, как выгляжу со стороны, мне хочется есть!
— Куда сейчас едешь? — спросил Максим, когда я перекусила. Почесав голову одним пальцем, пожала плечами и повернуьлась сторону окна, чтобы полюбоваться переменчиво мелькающим пейзажем. — Если надоело мотаться, останавливайся у нас — город не столичных размеров, но работу найти можно. Ну как?
Посмотрев на брюнета, давшего мне такой дельный совет, я призадумалась. Расстояние между нашими городами приличное, да и в образе мальчика меня вряд ли будут искать, поэтому положительно кивнула и, краем глаза заметив пистолет, показала на него пальцем.
— А? Это зажигалка, — Максим вытащил «оружие» и пару раз нажал на курок, вызывая реакцию, вследствие которой из дула появился синий огонь.
Я, будто завороженная, наблюдала за пламенем, совсем не заметив того факта, что кивнула на какой-то вопрос Никиты. Довольно хмыкнув, тот повернул меня лицом к столу и достал колоду карт.
— В подкидного или переводного? Может, в «Очко» поиграем?
— Да ну, надоело, — возмущённо цыкнул Максим. — В дурака давай. Переводного.
Довольно лыбясь, Никита начал тасовать колоду, после чего, подражая фокуснику, раскидал каждому по шесть карт.
— Ну-с, приступим?
Играла я, не буду скромничать, неплохо. Иногда даже первой выходила из игры, но вскоре усталость стала брать верх, всё-таки три-четыре часа сна в неудобных местах никак не поспособствовали нормальному отдыху мозга.
— Бито! — уже без первоначального энтузиазма, но с таким же азартом ухмылялся Никита. — Король пик, бьёшь, Вить?
Кивнув, я достала одну карту и кинула её на стол.
— Эй! Это же десятка! Да ещё и треф! — возмутился он.
— Так же нельзя! Тем более, козырь у нас красный, — подтвердил Максим, а я, пожав плеччами и широко зевая в ладошку, забрала короля Никиты, побив свою же десятку козырным тузом.
— О, да ты спишь, чувак, — присвистнул Никита и поднялся с места. — Я за дополнительным бельём, — сказал он и вышел из купе.
Максим тоже поднялся и, переложив гитару наверх, освободил место сонному Виктору, то есть мне. Я тут же воспользовалась освободившимся ложем и тихо засопела. Сквозь полудрёму, услышала, как вскоре в купе зашёл Никита, который выпросил-таки дополнительное новое бельё для меня, как полагаю. На вопросительно изогнутую бровь друга, он пожал плечами:
— Сказал, что на одно мы пролили воду.
Глава 5
Когда открыла глаза, первым, что увидела, было спящее лицо Никиты, лежавшего на полке напротив. Решив никого не будить, вышла из купе и направилась в конец вагона, дабы справить нужду. По пути в туалет разглядывала великолепные пейзажи, что в свете зари горели ярким огнём, завораживая взгляд. Долго же я спала. Вернувшись к парням в купе, застала их бодрствующими. Один доставал из сумки полотенца, а другой зубные щётки и пасту.
— О! Витюха, ты проснулся! — добродушно улыбаясь, поприветствовал меня Никита. Я слабо кивнула и села на кровать.
— Тут недавно проводница проходила, сказала, что до прибытия осталось меньше часа, — констатировал факт Максим. — Хорошо, что тебя не было, не то бы попался.
Благодарно кивнув, я полезла в карман за заначкой. Выудив половину из того, что было, протянула деньги ребятам, мол, возьмите. Но они лишь усмехнулись и даже брать не стали. Что ж, спасибо! Всё последующее время заняли завтрак и сбор вещей.
Когда поезд остановился, и мы стали выходить на улицу, я заметила смущённое личико рыжей проводницы, косящейся на моих новых знакомых. Пожав плечами, повернулась к попутчикам и поклонилась в знак благодарности. Максим потрепал меня по голове. Да так потрепал, что парик чуть не слетел! Никита же, как всегда, улыбнулся:
— Бывай, брат, может, ещё свидимся.
Я помахала им рукой и повернулась спиной, намереваясь идти в сторону выхода с вокзала, но вдруг кто-то дернул меня за плечо и развернул.
— Если что-то понадобится, звони, — Максим протянул свою визитку, а когда взяла её, поспешил за уходящим Никитой.
Сунув чисто-белую,
