До встречи на Венере - Виктория Винуэса
– Ты боишься? ― спрашивает он.
– Нет, конечно. Мне просто не нравится, когда меня фотографируют.
– Я имел в виду ― боишься умереть, ― говорит он.
– Ах, это… ― Я отрицательно качаю головой. ― Смерть никогда не пугала меня.
– Так чего же ты боишься, Мия Фейт?
«Влюбиться в тебя? Того, что моя мать не захочет иметь со мной ничего общего? Смерти в одиночестве?» Но больше всего я боюсь совсем другого, о чем и сообщаю:
– Полагаю, больше всего я боюсь умереть, так ничего и не сделав.
Кайл не понимает. Это становится ясно по тому, как он хмурится в ответ.
– Если благодаря тебе ничья жизнь не изменилась, если ты ничего не принес в этот мир, какой смысл был вообще появляться на свет? И какой смысл вообще жить? Никакого.
Он смотрит на меня, обдумывая услышанное, и, кажется, понимает:
– Так вот для чего ты завела блог.
– Наверное.
Я беру печенье и крошу его на мелкие кусочки.
– Сколько у тебя подписчиков?
Я пожимаю плечами.
– Серьезно? Ты не знаешь, сколько у тебя лайков, вообще не знаешь статистику своей странички?
– Ноа помогал мне ее создать и настроить, а он в этом разбирался ненамного больше, чем я.
На самом деле Ноа говорил, что технологии губят чистое искусство.
Кайл, сообразив, что от меня тут ничего не добьешься, качает головой и протягивает мне свой мобильник:
– Открой свой блог в режиме администратора.
Я понятия не имею, что он имеет в виду. Выражение моего лица, должно быть, говорит само за себя, потому что он смеется и поясняет:
– Твой блог. Открой свой блог под своим именем пользователя и введи пароль.
– Хорошо, хорошо, разве нельзя было это и сказать, вместо того чтобы загадки загадывать?
Я открываю сайт «С истекающим сроком годности» и возвращаю ему телефон. Он пару раз тыкает в экран, а я продолжаю делить наш завтрак с утками, лебедями и карпами в канале.
– Невероятно. Ты даже комменты не открыла, ― говорит он, набирая что-то на экране.
«Комменты? А как их открыть?»
– Ок, готово. С этого момента у тебя будет вся статистика ― сколько людей посещают твой блог, и, если кто-нибудь откомментирует твой пост, ты тоже об этом узнаешь.
– Серьезно? Спасибо! Это безумно важно для меня.
Я так рада, что готова его расцеловать, но, разумеется, не делаю этого.
Кайл усмехается и говорит:
– Ты невероятная, ты знаешь это?
Он берет кусочек печенья и бросает его в воду. Внезапно его лицо становится суровым, и он наклоняется ко мне.
– Почему ты мне не сказала? ― спрашивает он. ― Ну, ты знаешь… о твоем сердце.
«Потому что, если бы ты с самого начала все знал, ты бы со мной не поехал». Так не пойдет, надо придумать что-то другое.
– Наверное, потому, что хотя бы раз в жизни хотела почувствовать, каково это ― быть нормальной девушкой.
Кайл задумывается на мгновение, встает, хитро улыбаясь, и говорит:
– Подожди здесь минутку, хорошо?
Я киваю ― он заинтриговал меня. Наблюдаю за ним ― он пробирается к одному из мостов через канал. Мысленно фоткаю его примерно тысячу раз. Зря я оставила свой фотик в фургоне! Я терпеть не могу снимать на камеру мобильника, но у меня вряд ли еще будет возможность наделать фоток с Кайлом, поэтому я все-таки беру телефон. Я снимаю Кайла со спины, когда он идет по мосту, и когда он подходит к киоску с мороженым, и еще разок когда он разговаривает с дамой, продающей мороженое, и еще ― когда он широким жестом указывает на список с вариантами наполнителя. Боже, сколько шариков мороженого он набирает? Бедный мальчик, должно быть, умирает с голоду. Снимаю еще раз ― когда продавщица подает ему вафельные рожки, и последний, когда он расплачивается.
Он подходит с широкой улыбкой, которая воспламеняет мое сердце. Клик, клик, клик ― я щелкаю камерой на мобильнике без остановки. В одной руке у Кайла рожок с шариком пломбира, а рожок в другой забит шариками всех цветов, которые обильно политы разными топингами.
– Ты сказала, тебя мучает изжога после больницы, ― говорит он. ― Что может быть лучше порции мороженого в таком случае? Кроме того, ты же хотела почувствовать себя обычной девушкой, верно?
Я удивленно киваю, и он продолжает:
– Да-да, мы только что это обсудили. Так вот. Ты можешь, конечно, попытаться. Но, что бы ты ни делала, нормальной девушкой ты не станешь никогда. ― Он протягивает мне рожок с разноцветным мороженым. ― Извини.
В полном ступоре беру мороженое и отвечаю:
– Это самые приятные слова, какие я когда-либо слышала.
– Ну, это неправильно ― ты должна была слышать тонны таких самых приятных заявлений в течение своей жизни. Но мы это быстро поправим. Где живет следующая кандидатка в твои матери?
Его слова ― как глоток свежего воздуха, любви, свободы. У меня даже аппетит проснулся. Я откусываю огромный кусок от своего рожка с разноцветным мороженым. Радуга ароматов и вкусов взрывается у меня во рту. Как это здорово ― иметь возможность насладиться еще одним днем на этой планете. Я тихо благодарю свое сердце, свою жизнь и ― не в последнюю очередь ― Кайла.
Мия
В конце концов, как я ни пыталась убедить Кайла двинуться в путь, он уговорил меня переночевать здесь, в самом сердце Севильи, и хотя в моем путеводителе говорится, что парковать фургоны на ночь в этом районе категорически запрещено, здесь так много достопримечательностей, что я не смогла устоять. Все это так волнительно. Ближе к вечеру, после того как мы провели самую длинную сиесту в истории человечества и Кайл отклонил мою сотую просьбу выдвинуться на Куэнку, он позвал меня попробовать легендарные тапас, то есть всевозможные закуски, на одной из уютных улочек старого квартала Севильи. Боже мой, я никогда не видела столько цвета, столько жизни, столько радости, столько музыки, не говоря уже об изумительной еде, и все это в одном месте. Сразу хочется прожить как минимум тысячу лет, чтобы перепробовать все это.
Теперь солнце взошло. Как и предсказывал Кайл, никто к нам не докапывался по поводу парковки фургона в неположенном месте. Кайл сказал, что, даже если полицейские и заметили наш фургон, выглядит он так позорно, что они нас просто пожалели и решили, что приставать к нам бессмысленно. Но лично я воспринимаю нашу удачу как знак ― да, знак того, что сегодня будет великий день. Съев целую упаковку чуррос на
