Лестница Ангела - Элина Курбатова

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81

Лиза у себя над ухом.

– Как же ты достал! Убирайся! Я не могу при тебе. Давай, вали! – проговорила она про себя, продолжая улыбаться Сергею.

Ей казалось, она уже научилась чувствовать, рядом ли Сизиф. Легкие мурашки на затылке. Или будто что-то мелькнуло перед глазами. Или одна сторона тела похолодела. Или даже какое-то уплотнение в воздухе.

И все же Сизиф по-прежнему часто заставал ее врасплох. Лиза никогда не была уверена, здесь ли он. Но сейчас в комнате будто стало больше места. Уплотнение исчезло.

Лиза потянулась к Сергею и взяла его за руки.

– Сережа, я понимаю, что происходит. Тебе не нужно ничего изображать.

Он смущенно нахмурился. Лиза слабо улыбнулась.

– Я не хочу, чтобы все заканчивалось… я не успела надышаться…

Она играла заданную Сизифом роль. И в то же время говорила, что чувствует на самом деле. Пусть же эта правда поможет ей быть более убедительной.

В конце концов, для нее это шанс получить новую жизнь. Настоящую, ее собственную, где будут любить именно ее, а не ту, кем она должна притворяться. А он поднимется снова. Просто не станет праведником. Подумаешь, какое дело.

А может, они успеют найти другого праведника, более устойчивого. Без слабостей, без любви к умирающей женщине. Какого-нибудь религиозного фанатика, которому нечего терять. И тогда вообще никто не пострадает.

Сергей обнял Лизу и прижал к себе.

Она будет скучать по этому ощущению.

Да, однозначно будет.

– Лена, я сделаю все, что смогу, чтобы ты была со мной как можно дольше.

Лиза понимала: вот она, та щель, про которую говорил Сизиф.

– Все что угодно? – проговорила она, продолжая прижиматься к нему. – Даже что-то ужасное?

Сергей молчал.

Лиза отодвинулась и пристально посмотрела на него.

– Оно того не стоит. Если вдуматься, ты любишь не меня. А ту, кем я была до комы. Теперь я другая.

И опять правда. Слегка приправленная спекуляцией и манипуляцией.

Все, как учил Сизиф.

И все-таки что-то внутри Лизы сжалось, пока она ждала ответа.

Сергей взял ее за подбородок.

– Знаешь, пока ты лежала в коме, я забыл цвет твоих глаз. Забыл, что ты говорила мне по утрам. Я забывал тебя, нас. А потом ты вернулась. Я не знаю, такая же или другая. Но знаю, что люблю тебя. Сильнее, чем когда-либо.

Лиза попыталась отвернуться. Но Сергей еще больше подался к ней:

– Я люблю тебя.

И снова обнял.

Лиза прижалась к нему в ответ, до боли зажмурив глаза.

На миг она забыла и о Сизифе, и о своем задании.

Как же хорошо не знать ничего, кроме того, что происходит здесь и сейчас.

– Отлично сыграно. Молодец, – она ощутила холодок где-то справа.

И еще сильнее зажмурилась.

Глава 40

Прямо сейчас

– Насколько мы понимаем, ваш первоначальный план провалился? – говорит Тощий в черном.

– Правильно понимаете. Но на то он и первоначальный план. Иногда мы что-то переоцениваем, а иногда недооцениваем, – отвечает Сизиф.

Проекция в его голове делает недопитый кофе остывшим. Даже удивительно, как это работает: память о законах физики там, где эти законы не действуют.

– Пока мы видели только, как вы переоценили себя, – вставляет второй Начальник в черном.

Сизиф усмехается.

– Может быть. Но зато я недооценил ее. Ей действительно удалось влюбить в себя этого доктора. Знаете, иногда козырь приходит в самый неожиданный момент, главное, не бояться скидывать карты послабее.

В руках Сизифа появляется проекция игральной колоды. Старой, потертой, с загнутыми уголками и отпечатками многих солдатских пальцев. Такая была у него в последней жизни.

Он сбрасывает два козырных туза на стол, поверх фото Лизы.

– То есть вы не ожидали, что это произойдет?

Начальник в белом не обращает внимания на карты.

Сизиф молчит.

Улыбка медленно сходит с его лица.

Он опускает глаза и упирается взглядом в снимок Лизы, рядом с которым лежит фото Сергея.

– Не хотите спросить про второй козырь? – произносит он.

Начальник в белом выдерживает долгую паузу, потом кивает.

– Знаете, меня часто спрашивают, в чем секрет моей быстрой… карьеры, назовем это так. Он прост. Я внимательно изучаю взаимосвязи судеб. Очень внимательно.

Сизиф вытаскивает Пикового Валета и бросает его поверх двух тузов.

За 29 дней. Где-то на окраине Москвы

– Пашка! Кому говорю, иди к столу! – худая брюнетка, одетая в халат и тапочки, с бигуди на голове, хлопотала у кухонного стола.

Время ужина.

В глубокой миске дымилась, обдавая жаром раскрасневшееся лицо женщины, вареная картошка. По трем тарелкам уже были разложены кусочки жареной свинины в соусе.

В просто обставленную, давно не ремонтированную кухню вошел Петр. Домашние штаны обвисли и протерлись на коленках, на правом носке тапок была дырка, в которую виднелся мизинец.

Петр устало опустился на стул.

– Совсем он за этот месяц замкнулся, – заговорила жена, – не достучаться никак.

Петр вздохнул – рабочий день выдался тяжелым. Оперировали двухметрового парня, разбившегося на мотоцикле. Операцию-то он, конечно, провел, но не лучше ли было тому парню умереть? Уже сейчас ясно, что этот двухметровый молодой мужчина будет всю оставшуюся жизнь лежать в кровати, мочиться под себя и кричать, как младенец, а его сухонькая старушка-мать будет до самой смерти выносить за ним утку и мыть, переворачивая, это огромное тело.

«Где во всем этом Бог? – думал Петр, не слушая жену. – Один удар – и нет человека. Есть только сбившийся с настроек механизм. Ни намека на то, кем он был раньше».

Петру редко приходили в голову такие мысли.

Очень редко.

Но с тех пор как жена его друга, на которой все давно поставили крест, пришла в себя… И даже стала совершенно нормальным человеком: говорящим, двигающимся, способным любить… С тех самых пор странные, неясные мысли стали приходить к Петру все чаще, порой поселяя внутри него настоящее смятение.

Однажды он чуть было не решил, что начинает верить во что-то такое… что, наверное, можно назвать Богом или Высшим смыслом.

Но потом случается авария. Вот как сегодня. И ему приходится сообщать тщедушной старушке, что ее сын теперь мало чем отличается от тумбочки. В такие моменты тонкая пленка веры лопается…

– Ты вообще слушаешь? – толкнула его в бок жена. – Ужин остывает, а его не дозовешься.

Петр нехотя встал и, шаркая тапками, поплелся в комнату к сыну.

В комнате было душно и темно, окна задернуты шторами с самого утра, кровать не убрана, вещи валяются на полу.

Сын, сгорбившись, нервно дергался, пытаясь «замочить» уродливых человечков, бегающих по экрану компьютера.

Петр окликнул сына, но тот

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81