До встречи на Венере - Виктория Винуэса
– Да что ты несешь? ― произносит он резко, как будто до этого у нас все было просто чудненько. ― Я не собираюсь никуда валить! Кроме того, мы заключили сделку, верно? Диктуй следующий адрес!
Я не могу понять смысл его слов и буквально впадаю в ступор.
– Ну хорошо, ― говорит он, наклоняется и берет мой рюкзак. Кладет его между сиденьями и достает блокнот, в котором у меня записаны адреса потенциальных матерей. Я отворачиваюсь от Кайла. Мысли у меня полностью спутались. Он серьезно? Неужели он действительно останется? Нет, я не могу позволить себе поверить в это ― если я хоть на минуту расслаблюсь, я погибну, душа моя не выдержит этого потрясения.
– Площадь Испании, Севилья, ― читает Кайл. ― Это не полный адрес. Ну, так что же это такое? Место, которое ты просто хотела посмотреть? Здесь не указано имя кандидатки в матери.
Площадь Испании ― вот почему Ноа мечтал приехать сюда, но как я могу сказать это Кайлу? Ноа шутил, что не хотел бы умереть, не сфотографировав эту площадь. Я внесла эту точку в маршрут ради него. Вот только Кайлу я, разумеется, объяснить этого не могу; есть много вещей, о которых я больше не смогу говорить с ним. Кроме того, а вдруг он просто собирается оставить меня там, в Севилье, или, скажем, чувствует себя настолько виноватым перед Ноа, что хочет помочь мне найти мою мать в качестве акта милосердия, чтобы очистить свою карму. Я читала, люди иногда делают такие вещи.
Кайл смотрит на меня и, поняв, что отвечать я не собираюсь, забивает адрес в навигатор.
– Что ж, ― говорит он и заводит двигатель, ― едем на площадь Испании.
Меня одолевает сонливость, я откидываюсь на спинку сиденья, сворачиваюсь калачиком и прислоняюсь к окну. Я притворяюсь, что дремлю, но на самом деле наблюдаю за Кайлом через свои темные очки. Никогда не думала, насколько полезными они могут быть. Я молча изучаю его, пытаясь расшифровать его истинные намерения.
На губах Кайла улыбка, и выглядит он спокойным, хотя его грудь слегка подрагивает, как будто он сдерживает рыдания. Он тяжело сглатывает и глубоко дышит. И на миг я думаю ― а может быть, он и правда переживает за меня, ему небезразлична моя судьба, и он не оставит меня. Но я отказываюсь от всяких надежд. Я не могу себе этого позволить.
Я чувствую усталость. Я хочу спать, спать вечно и видеть Кайла рядом: Кайла, который не смотрит на меня так, будто я ― ярмо на шее, которое нужно скинуть любым способом как можно скорее; Кайла, для которого я много значу и который значит для меня гораздо больше, чем следовало бы.
Кайл
К рассвету мы наконец добираемся до Севильи. Мия почти все время проспала, если не считать короткого промежутка после того, как мы вышли из больницы, ― когда она сидела молча и наблюдала за мной. Очевидно, ей и в голову не пришло, что я могу разобрать движения ее глаз сквозь солнцезащитные очки, но, чтобы избавить ее от неловкости, я притворился, что ничего не замечаю. Меня это здорово развеселило, но виду я не показал. Даже хорошо, что она насмешила меня своим подглядыванием, иначе, думаю, я бы не выдержал. Остаток поездки я провел, размышляя, что могло бы значить поступившее из Америки сообщение о ее пропаже, и пытаясь переварить новое знание ― что она тяжело больна. Я раз за разом мысленно повторял, что такая девушка, как Мия, не может умереть просто так, что ни один бог не будет настолько жесток, чтобы забрать ее, что для нее должно быть лекарство. Доктор говорил об операции и о том, что мне нужно убедить Мию согласиться на нее, и я проигрывал в голове десятки способов поднять эту тему, когда она проснется.
Площадь Испании расположена в парке, это пешеходная зона. Рядом должна быть парковка, и я пытаюсь ее разыскать. Если Мия захочет увидеть это место, ей не придется идти далеко. Она была очень измучена, когда мы покинули больницу, и я сомневаюсь, что она будет в настроении осматривать достопримечательности, когда проснется. Покружив в окрестностях парка, нахожу местечко на боковой улице, которая вся укутана тенью деревьев. Я глушу двигатель и смотрю на Мию. Она лежит неподвижно, и это меня пугает. Подношу палец к ее носу, чтобы проверить, дышит ли она. Слава богу, жива. И, к своему удивлению, я ловлю себя на том, что благодарю за это бога ― бога, с которым до сих пор не помирился.
Я пользуюсь моментом, чтобы получше изучить ее черты, как художник изучает свою музу. Она ― моя муза и с каждым днем вдохновляет меня все больше и больше. А я, идиот, не сразу разглядел ее ― она же абсолютная красавица. Все в ней такое утонченное, изысканное, словно она не с Земли, как обычные люди. Если бы это не звучало так банально, я бы сказал, что она похожа на ангела или, как выразилась бы, вероятно, она сама, ― на девушку со звезды. И хотя все мое тело страстно призывает меня провалиться в сон, я не могу побороть желание нарисовать ее, запечатлеть ее на бумаге еще один раз – возможно, последний.
Стараясь не шуметь, достаю из рюкзака скетчбук и вдруг слышу тихое лошадиное ржание где-то снаружи. Как бы сильно мне ни казалось, что мы сейчас находимся в каком-то другом мире, это ржание звучит очень по-настоящему. Осматриваюсь, думая, что у меня уже глюки от усталости, но нет. По улице неторопливой рысью едут двое конных полицейских. Вот засада. Гляжу на Мию. Солнечные очки соскользнули у нее с лица, и спит она, прислонившись головой к окну. Узнать ее не составит никакого труда. Я не могу позволить полицейским увидеть ее. Критическая ситуация требует решительных мер. Я склоняюсь над ней и, взяв ее лицо в свои руки, притворяюсь, что целую ее, ― мои губы находятся буквально в паре сантиметров от ее губ.
Ее глаза распахиваются. Она плохо понимает, что происходит. Все еще находясь на границе между сном и явью, она сначала улыбается,
