Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин
А вот теперь подумайте и прикиньте, как говорится, граждане, что же за такой обед получался у рядового пионера, если ему необходимо было, быстро подбежав к столу, или сразу выпивать свой компот (что, вообще-то, верно по теории «раздельного питания»), или весь обед держать одной рукой свой стакан, а непосредственно обедать тоже одной рукой – второй? Мало того что это неудобно (надо ведь ещё и хлеб прикусывать, да ещё и салат… да, может, сегодня ещё и яичко подали – почистить его), так ведь и большущая нервотрёпка от всего этого получалась. И оттого, что неудобно кушать, и оттого, что приходится торопиться, да и ещё от разных шальных мыслей и предчувствий, что может каждую минуту приключиться с Твоим Компотом.
А теорию «раздельного питания» – ну её подальше! Ведь уже сказано же, что компот – это вершина обеда пионера! Это всё!.. Или день «удался», или нет.
Совершенно ясно, что с неудобством, с нервотрёпкой, со всем этим непорядком, да и, в общем-то, жлобством надо было бороться. И бороться решительно. У администрации был свой коронный метод: разъяснение, убеждение, «голос», наказание и т. д. Но это тупиковый метод! Как показывала практика, из заезда в заезд картина повторялась. И мало того, что эти администраторы не могли искоренить проблему, так у них и руки опускались, поскольку они отлично понимали, что эта проблема просто не имеет решения (в их административном понимании). Но только пионер, потому что пионер – это первый! – знает, что безвыходных ситуаций не бывает.
Да, мне безумно надоела эта вечная канитель с компотом, эта каждодневная обеденная лихорадка. А о какой «поправке» может идти речь, если пионер не кушает (как дома) и даже не ест (как в столовке), а просто-напросто поглощает еду в крайне нервозной обстановке – торопится, плохо разжёвывает пищу, давится ею, роняет на пол котлеты. Да чего только не случалось! Но вот чтобы пионер когда-нибудь выпускал из руки свой компот – такого я не встречал.
И я решил задачу просто. Подойдя в очередной раз к своему столу, я на долю секунды опередил своих соседей и поступил «неординарно», чем сразу вызвал их «крайне повышенный интерес». Я не стал зажимать рукой свой стакан, а просто погрузил в него (в сам компот) часть (совсем небольшую) своего указательного пальца. И всё! И оставил стакан в покое. Соседи, сжимая свои стаканы, сели, осмотрели меня хорошенько, потом начали есть. Но после супа – «первого» – один из соседей сделал так же, как и я, и тоже оставил стакан в покое, а после «второго» так же поступили и двое оставшихся… Не знаю, наблюдали ли за нами пионеры с других столиков непосредственно в момент проведения данной «акции», но на наши «свободные» стаканы некоторые поглядывали по меньшей мере вопросительно, а по большей мере можно было опасаться захвата их и со стороны.
Через несколько дней – прогресс-то ведь, как говорится, не остановишь! – уже я сам стал замечать, что и на других столиках компот остаётся без «дополнительной опеки».
А потом увидел, что причина-то проста: пионеры стали использовать мою «методу». Просто и со вкусом: подошёл, булькнул (или бацнул) пальцем по «зеркалу» компота и весь обед наслаждаешься вкусной и калорийной пищей, спокойно кушаешь (да ещё и беседу задушевную ведёшь, да ещё и девчонок красивых разглядываешь).
Тогда я ещё не предполагал, что из всего этого выйдет. Но очень удивился, когда меня взвесили перед отъездом домой. Я поправился на целых восемьсот граммов! И врач, видать (да, отчётливо было видно!), очень был удивлён всем этим. Он сидел у весов взъерошенный, красно-коричневый от испарины и бормотал: «Это что же в этот заезд делается?! Весь заезд поправился в среднем на полкило!..» И в парткоме тоже очень удивились такой «поправке».
И не поверили врачу. «Чистоте», как говорится, его взвешиваний. Поэтому врачу с пеной у рта пришлось доказывать, что он не спелся с начальником лагеря (и вообще ни с кем!). Что он и не помышлял о какой-либо повышенной премии!
Да и не где-нибудь доказывать, а доказывать это на Расширенном Заседании Парткома! (Мне об этом немного рассказала мать, как участнику того заезда: «Вот что у нас делается-то, а?..» Сама она в то время была членом парткома от цеха). Да не с простыми формулировками заслушивали врача, а с такими: «…Да вы сейчас, товарищ коммунист, партбилет на стол положите за такой подлог!»
В общем, врачу вряд ли кто мог позавидовать… А он всё твердил, уже кирпично-красный (и даже и не думал «разоружаться перед партией»): «Всё я правильно взвешивал! И весы проверял! И сам на весы вставал. И весы бинтом протирал». Не знаю, как там всё закончилось, но закончилось всё вроде бы «нормально» (это вам не 37-й год!).
И врач остался на своём месте, и начальник лагеря тоже. Даже, может быть, им дали по хорошей премии «за высокие показатели по оздоровлению детей трудящихся». Или, может быть, им даже значительно улучшили (через лимит парткома) их жилищные условия. А может быть, потом они даже ездили обмениваться опытом в другие регионы. Знаю также, что секретарь парткома (он в парткоме самый главный, хоть и называется секретарь) был очень доволен всем «этим», когда, видимо, перестал сам бояться. А это ведь очень непросто, когда что-то вдруг резко и, главное, необъяснимо начинает меняться; и не важно, что к лучшему! Важно, что это надо как-то объяснить! Чтобы правильно реагировать. Ведь это же просто ЧП! А ЧП – это то, что не поддаётся не только пониманию, но и регулированию. Да ещё, и надо «наверху» объясняться: «Почему могли, оказывается, но раньше не делали?!»
Знаю это, потому что через некоторое время после приезда из пионерлагеря меня и сестру пригласили на день рождения у одной девчонки из «хорошей», как говорят, семьи. Там были взрослые и незнакомые дети. Все сидели за большим столом, составленным из нескольких столов.
И секретарь парткома, тоже приглашённый со своим сынком, довольный, улыбающийся, говорил всем родителям: «А вы знаете, что
