Лимберлост - Робби Арнотт

было легче управлять и не приходилось преодолевать постоянное сопротивление. Он понял, как работать рулем и одновременно управлять парусом или по крайней мере успевать это делать. Он научился читать погоду по движению эвкалиптов, прежде чем отплыть далеко от берега. Он разобрался, как устанавливать парус так, чтобы в него, как в капкан, попадал ветер, и хотя Неду не удавалось ловить весь поток, ветра обычно было достаточно, чтобы лодка шла примерно в том направлении, куда ему было нужно. Он научился реагировать на изменение ветра или течения, научился приводиться к ветру и поворачивать под ветер. Тем не менее это редко давалось ему легко: Нед тратил много времени, крутясь туда-сюда на поверхности реки. И всякий раз он довольно быстро оказывался в неспокойном месте ближе к середине реки, в завихрениях водоворотов, которые подхватывали лодку, швыряли, заставляли двигаться боком, выталкивали ее, вращающуюся, за свои пределы.

В такие минуты Нед был совершенно бессилен. Но лодку ничего не смущало: она хорошо держалась на воде, мягко разрезала мелкую водную рябь, деликатно реагировала на каждый резкий толчок – поэтому и Нед предпочитал не волноваться. И как только они выбирались из полосы водоворотов, все это переставало иметь значение. Нед забывал о бурных волнах и свободно двигался туда, куда поведут его ветер и вода.

Его часто сопровождал Скворец, который по обыкновению фонтанировал идеями, сидя в середине лодки, подальше от воды. На реке его бахвальство казалось более бурным, чем на суше, но Нед не возражал. Приятно было разделить с другом радость своих достижений. Приятно иметь компанию. А еще Скворец был умен: он помогал Неду находить песчаные ямы, где водились плоскоголовые рыбы, он быстрее Неда разобрался в переменчивом характере реки.

Но Нед предпочитал брать с собой Мэгги. Она не давала советов, не спрашивала, куда они направляются. Она не хвалила его за умение управляться с парусом, но он не обижался. Мэгги просто находилась в лодке, а Нед увозил ее, куда хотел или куда выбирал за них ветер. Она склонялась над бортом из сияющей хуонской сосны и чертила кончиками пальцев бороздки на поверхности воды.

Если двигались на север, в сторону устья, они проходили изгибы и заливы, к которым спускались зеленые пастбища. В воздухе висел дымок прибрежных деревень. Белые пляжи звали Неда к себе во сне и наяву. Он запомнил расположение некоторых из них и стал планировать ночевки на песке, когда будет следить за тем, как костер, сложенный из пропитанных солью прибитых к берегу коряг, выбрасывает зеленоватые язычки пламени.

Если они следовали на юг, русло реки по пути становилось прямее и шире, открывался вид на небесный простор, мир казался больше. Вдалеке горизонт заслоняли горы. Со своей сияющей палубы Нед видел лес за огородом Телль. Мог охватить его весь одним взглядом, сопоставив с картинами, которые сохранил в памяти после прогулок по его тропам. С восточной стороны он видел другой лес, как зеркальное отражение похожий на западный, хорошо ему знакомый. Оба берега покрывали одни и те же деревья, одни и те же цвета. Очертания земли по обеим сторонам реки были симметричны; кроны вздымались синхронно, ручьи сбегали к реке под одинаковыми углами. Складывалось впечатление, что два леса когда-то были единым целым, а потом разделились из-за мощного притока соленой воды. Однако если лес за домом Телль заканчивался полосой фермерской земли, то восточный лесной массив поднимался по холму, занимал подножие горы, а затем уходил вниз и скрывался из виду.

Нед поделился этим наблюдением с Мэгги, как делал всякий раз, когда видел что-то необычное: низко парящего пеликана, чаек, расправляющихся с косяками мелкой рыбешки, коварные течения, которые он научился обходить, темную ласту морского котика, поднятую словно в знак приветствия. Всему этому сестра улыбалась и бормотала слова ободрения, ни на секунду не вынимая пальцев из воды.

Когда Нед катал Мэгги по реке, его наполняло ощущение, что он наконец стал полезен, стал интересен. Что он занимается чем-то достойным обсуждения. Когда сестра была рядом в лодке, мир становился правильным местом и казалось, что дальше будет только лучше. Что летняя жара пойдет на убыль. Дожди размоют грязь. Сад родит здоровый урожай, прекратится реквизиция для нужд армии. Кобыла снова освоит галоп. Тоби вернется домой, безрадостный, но целый и невредимый; наконец придет весточка и от Билла. Отец воспрянет духом и снова станет собой. Все это произойдет. Все будет правильно и хорошо.

* * *

В конце первой недели хождения под парусом Нед увидел, как отец сжигает возле дома газеты. Разводить костры было запрещено: жара, длительная сушь. Одна шальная искра могла отправить в преисподнюю всю долину. И все же языки пламени касались ботинок Уильяма Уэста, проедая газетную бумагу.

Нед не спросил отца, зачем он это делает. Он знал, что содержали полыхающие страницы. Сводки, в которых не было ничего полезного. Отсутствие новостей теперь давило с такой силой, что Нед не мог об этом думать. Он сохранял самообладание лишь благодаря тому, что думал о Билле ровно так же, как в детстве: Билл сверхъестественно мудрый, Билл практически неуязвимый.

Отец наконец заметил Неда по другую сторону дымовой пелены. Посмотрел на сына, долго не отводя взгляд, потом указал себе на грудь и на рот:

– Меня научили вот так делать. Успокаивает, когда дела неважнецкие.

Нед не сразу понял, что отец сейчас дышит очень размеренно. Слишком увлекся костром. Теперь он слышал, что воздух на какое-то время задерживается у отца в груди, прежде чем старик выпускает его из ноздрей ровным потоком.

– Наверняка и братьев твоих научили. – Он скомкал еще одну газету и тут же скормил пламени. – Помогает.

Нед не знал, что сказать. Его отец говорил про дыхание, про братьев… Это напомнило ему ночь, когда Билл вернулся домой после того, как помог другу спасти барана. Как он выпал из грузовика на подъездную аллею, изможденный и молчаливый. Они с Тоби увидели из окна, что из дома навстречу Биллу вышел отец. Нед не сомневался, что старик сейчас отходит его ремнем или по крайней мере отдерет за ухо. Но отец просто встал перед сыном и начал вот так же медленно дышать и трястись. Он трясся всем телом, трясся так, что, казалось, вот-вот упадет, но Билл взял его за локоть. Взял и поддержал старика. Посмотрел ему в лицо и сделал как он: принялся медленно и глубоко дышать – и спустя несколько секунд их грудные клетки стали подниматься и опускаться с размеренной синхронностью. Если они и разговаривали, Нед этого не видел.