Единоличница - Майя Евгеньевна Кононенко
11
Ровно в девять утра привычно звякнул айфон: сообщение от Джоан. Пожелание доброго дня и живописный этюд в духе кватроченто – Анна с Александром на руках. Хенрик написал его по фото, неделю назад сделанному в Убуде.
Поездку замышляли как серьёзный культпоход, но оказалось, что к самым интересным индуистским храмам на машине не подобраться, а лестницы в несколько сот ступенек – испытание не для Снова с его артритом. Осмотрев по-быстрому те, что поближе к центру, отправились прямиком в Обезьяний лес, обещанный Александру. Очки, кошельки, украшения и телефоны Хенрик и Джоан посоветовали оставить в машине – здешние обезьяны были профессионально натасканы на воровство.
– That's kind of local business[53], – пояснил Хенрик: краденые вещи можно было вернуть на следующий день, оплатив услугу по тарифу, указанному при входе.
Бананы и мангустины, купленные у ворот, макаки-крабоеды принимали без всякой благодарности, зато были не прочь пообщаться по душам. Стоило Снову присесть закурить у храма Пралжапати, как справа приземлился на скамейку крупный самец с розовым личиком, явно намереваясь стрельнуть сигаретку. Снов протянул ему пачку, и длиннопалая ручка с узкими ноготками проворно выудила из неё сразу две штуки. Одну обезьян оставил себе, вторую сунул подружке, спрыгнувшей с ветки и тоже усевшейся рядом, закинув ногу на ногу в точности, как Снов. Самец повертел сигарету в пальцах и, глядя на оторопевшего Снова, поднёс её белым концом ко рту. Ещё раз повторив за Сновым его жест, он повернул её фильтром к себе и, притворяясь, что курит, рассеянно заозирался вокруг. Пальцы его левой задней тем временем, действуя как бы по собственному почину, затеребили клапан кармана на правом колене Снова. К досаде воришек, там оказалось пусто, и, побросав сигареты, парочка заодно с другими сородичами переключила внимание на сногсшибательную блондинку в платье с обнажёнными плечами. Дружный бросок – и богиня, к восторгу приматов обоего пола и вида, осталась в прозрачных стрингах. Громче всех аплодировал, само собой, Александр.
– Looks like we've already seen all the most interesting things, – сказал Хенрик. – Isn't it time for a drink?[54]
С виду обычный варунг у обочины, с грубо сколоченными столами и длинными лавками, Naughty Nuri's, названный в честь балийской жены хозяина-американца, твёрдо держал нью-йоркский барный стандарт. Нури – Попугай – было скорее не имя, а прозвище. У касты шудра, к которой принадлежат девять десятых жителей острова, детям вместо имён принято давать номера от одного до четырёх. С пятого счёт открывают заново, а при рождении близнецов традиционно впадают в мистическую растерянность.
Снов попросил два джина и тоник отдельно, Анна и Джоан заказали по маргарите, Хенрик – сухой мартини, который немедленно повторил, ещё и ещё. Это не помешало ему удачно поймать момент, когда Александр догрыз свои bbq ribs[55] и забрался, весь по уши перемазанный, к Анне на колени.
Послав Джоан ответное сердечко, Анна заварила свежий кофе – по обыкновению, ровно за минуту до того, как уловила запах парфюма, известный ей наизусть до последней молекулы. Нотки сандала и махагони на “кожаном” фоне пульсировали попеременно с гвоздикой, корицей и мандариновой коркой. Чёрный классический Egoiste давно был снят с производства. Последний флакон чудом дождался Снова в duty-free Сингапурского аэропорта.
– Привет. Не скучаешь один?
Обращение к ней в мужском роде было приметой нежности. Снов налил себе кофе, который как раз успел завариться, и закурил сигарету. На нём была винтажная белая рубашка с широкой встречной складкой на спине. Снов её носил, как было принято в начале пятидесятых, заправив в широкие брюки с ремнём.
– Смотри, что Джоан прислала.
Она подтолкнула к нему телефон с надкушенным яблочком.
– Фото мне нравилось больше. Но ты, как всегда, красавица.
Снов отложил сигарету и потянулся за книгой, которая по-прежнему лежала на столе.
– Сергей Гандлевский. “Найти охотника”, – прочёл он на коричневой обложке и наугад распахнул небольшого формата томик. – Не сменить ли пластинку? Но родина снится опять. Подходящее чтение в тропиках, прямо в точку. Перспектива из снов – сон во сне, сон во сне, сон во сне[56]. – На этих словах Снов усмехнулся. – Вызовешь мне такси? Кончается джин, пора пополнить запасы.
– Ты в Семиньяк? Возьми с собой камеру, вдруг поснимаешь.
– Свет слишком мутный, неинтересно. Просто проветрюсь. Кстати, забыл. У меня для тебя подарок.
Снов пошарил в кармане и протянул ей флакон тёмно-синего лака. Странно. Анна не красила ногти и находила в этом свой шик. Снов это знал и, кажется, разделял… Боже, ещё и с блёстками.
А!..
Ночь и снежинки-звёзды. Это его фетиш. Скорее всего, покупая себе парфюм, Снов не смог пройти мимо, как никогда не мог пройти мимо стеклянных шаров со снегом. Она рассмеялась и подняла взгляд на мужа, но тот оставался серьёзным, молча наблюдая за её реакцией. Анна взглянула на этикетку в надежде прочесть на ней объяснение.
LE VERNIS
NAIL COLOUR
357
NUIT DE RUSSIE
CHANEL
Русская ночь. Остроумно. И совершенно в его, Снова, стиле.
Он продолжал за ней наблюдать, не подавая знаков.
Она потрясла флакон. Изнутри русской ночи настойчиво постучали. Снова рассмотрела этикетку – и всё поняла: ВЕРНИСЬ. Это была сцена ревности.
Из-за забора донёсся сигнал такси. Анна проводила мужа до машины, обняла за шею и поцеловала за ухом, по-кобыльи втянув ноздрями знакомый запах, успевший смешаться с кофе и сигаретным дымом. Она никогда от него не уйдёт. Никогда.
12
Анна отнесла на кухню грязную посуду и, возвращаясь, раздвинула настежь стеклянные двери гостиной, ведущие в сад. Справа переливался рябью бассейн, отделанный плиткой цвета морской волны. По краю он был обложен гладкой розовой галькой.
Стоило бризу усилиться, в рисовом поле за домом вступила в права замысловатая местная полифония: чавканье, хлюпанье, дребезг. Сухой перестук ветряков, собранных из жестянок, проволоки и бамбука. Хлопки длиннохвостого зме́я-пугала из разноцветных пластиковых пакетов. За полем щетинилась роща кокосовых пальм и продолжалась деревня, на краю которой у самого океана обосновалась уютная маленькая гостиница с просторным бассейном и рестораном, где Сновы обычно обедали, когда ходили на пляж.
– Мама! Смотри!
У Анны в груди рассыпалась радость: проснулся! Чмокнул её в ложбинку под носом – новый вид поцелуя, который он сам изобрёл, – и с торжеством распахнул грязный кулак. На ладошке
