Гуднайт, Америка, о! - Александр Евгеньевич Цыпкин
Когда оператор снимал со Снежаны звук, он тихо сказал ей:
– Кулинар из вас не очень. С оральным сексом гораздо ближе к истине. Уж извините.
Снежана так же тихо ответила:
– А что, лажанула с борщом?
– И с котлетами тоже. У меня мама повар. Смотрела вас, просила передать, что готова обучить, если что. А в остальном – прям респект.
– Спасибо.
Потом к Снежане подошла Илона.
– Снежана, простите, пожалуйста, а мне никак нельзя в вашу эту новую команду?
– Легко. Пароль запомнила?
– 18ELIZA1570.
– Молодец.
– А проект чему посвящен?
– Женским правам.
– Смешная шутка.
– Я не шучу. Женским правам в моем лице. Мне кажется, давно в России не было президента-женщины.
Премьера
Повесть
Глава 1
Артём вышел из здания аэропорта и, немного шатаясь, побрел к парковке арендных машин. Немецкие надписи моментально превращали окружающую действительность в фильм «17 мгновений весны». Становилось тревожно и хотелось не провалиться на спецзадании. Артём задумался о генетической памяти: даже его бабушки и дедушки не застали войну, а все равно немецкий язык вызывал у него однозначную реакцию.
Дальше мысли извилистым путем пришли к наркомовским ста граммам, и ему моментально стало дурно. Выпито с балетными вчера было очень много. Да и понятно почему. То, что рассказали Артёму три его неожиданных собутыльника, занимало его мысли всю дорогу. Какая-то тяжесть и вселенская грусть придавили и не отпускали даже после самолетного шампанского – идеального домкрата настроения. Как он сейчас машину вести будет? Хорошо, что при оформлении аренды не попросили дыхнуть.
В России бы попросили, а потом пришлось бы решать вопрос на месте. Он подумал, что результат один и тот же, просто здесь его никто не проверил, а дома он бы откупился. Но за руль-то нетрезвым он все равно сядет. То есть сути не меняет.
Интересно, чемодан влезет в багажник? «ЧЕМОДАН! А я вот чувствую, чего-то не хватает!»
Артём рванул обратно в аэропорт и нашел свой одиноко кружащий по ленте желтый шкаф с одеждой. Иначе этот контейнер нельзя было назвать. С Артёма ростом и размером.
Ехал он надолго. Кое-как втиснув чемодан в машину и отдышавшись, Артём набрал Крис. Ему очень хотелось поделиться подслушанной вчера практически детективной историей из мира балета. Он даже повторил про себя имена героев, Юра – солист, Саша – любит современный танец, Виталик из миманса, но мечтал танцевать женские партии. Юра, Саша, Виталик. Он так и повторял, когда Крис ответила.
– Тёмочка, привет!
– Крис, привет! Ну, я в машине! Тут по автобану минут сорок— час.
– Я думала, ты пошутил, что прилетишь… Ничего себе. Вот проснулась и боялась телефон включить…
Артём улыбнулся. Потому что мы всегда улыбаемся, когда говорим после определенного перерыва с людьми, которых очень любим. – Что значит пошутил? Я айтишник, шутить не умею. Как я мог не приехать?
– Ты мог не захотеть. – В голосе слились грусть и удивление.
– Я понимаю, что эта информация для тебя незначительная, ты могла даже пропустить ее вообще, но, если помнишь, я тебе говорил, что люблю тебя, а это чувство несколько влияет на совершаемые мужчиной действия. Или, Крис, ты не хочешь, чтобы я приезжал, хочешь побыть одна… Подготовка к Премьере – это… Я всё понимаю… Ты скажи, я вернусь.
– Нет, что ты! Ты не представляешь, как я волновалась, вдруг ты не прилетишь! Здесь хоть людей и много, но так одиноко… Просто знаешь, я тут совсем подозрительной стала, думаю, ты боишься меня огорчить и… а на самом деле для тебя моя Премьера – это… ну, груз, что ли… Не знаю, как сказать…
Артём улыбнулся и сжал руль так, что костяшки побелели.
– Ну как тебе сказать – груз… Я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы ее не было, но раз уж Премьеры не избежать… Хотя я до сих пор надеюсь, что ее перенесут на неопределенный срок. Крис моментально огрызнулась, хотя, наверное, это слишком грубое слово. Скорее, она попробовала дать понять, что тема закрыта:
– Тёма, ну давай не будем… ты же знаешь, что вероятность почти нулевая, я уже смирилась. Тебе час ехать?
– Может, меньше. Ты чем заниматься будешь?
– Болтать.
– С кем, Крис?
– С тобой.
– Хорошо, Крис, давай болтать.
– Давай, как у тебя на работе?
Артём застыл – и не только потому, что пытался совместить навигатор и дорогу. Он постоянно испытывал напряжение, когда погружал Крис в детали своей работы. Балерина и айтишник. Хотелось запеть «Дельфин и русалка». Поэтому он пробурчал:
– Лучше тебе не знать. Я придумываю название для платформы, которую мы разрабатываем. Помнишь, я тебе рассказывал?
– Да, помню! Действительно не очень веселое занятие.
Получив в очередной раз подтверждение своей теории, что айтишник – это скучно, Артём попытался завоевать репутацию весельчака.
– Хорошо, давай повеселю. Представляешь, на границе у меня спрашивает таможенник-женщина, сколько я везу наличных. Я ей показываю пачку, ну понятно, что там меньше десятки, а потом показываю жестом, мол, наклонись, скажу кое-что на ухо, она наклоняется, и я ей так тихо: «Но дома есть еще». А она представляешь что сказала?
Крис ответила неожиданно:
– Спасибо за сигнал?
Артём замешкался и изумился как ребенок: – Откуда ты знаешь?!
– Ну, Артём, это же есть в какой-то бульварной книге, хватит рассказывать чужие истории!
– Начитанная такая. Хорошо! Теперь честно моя. – Артём заметил приближающийся к нему сзади мотоцикла и отъехал в правый ряд, поэтому немного замешкался.
Крис заполнила паузу:
– Давай честно твою. Может, она будет смешнее.
– Вот мы с тобой когда познакомились, это сколько уже… месяца два назад?
– 16 марта, – моментально отчеканила Крис.
– Какая ты романтичная!
– Нет, я не романтичная, просто у моей бабушки день рождения в этот день.
– Ох ты, ты не говорила.
– Ты не спрашивал.
– Крис… то есть я должен был спросить, когда у твоей бабушки день рождения? – удивился неожиданной претензии Артём.
– Нет, ты мог спросить про моих бабушек.
Артём подумал, что и правда ни разу не спросил о семье Крис.
– Прости, мог бы… Прости. Ну я решил, что раз родителям уже столько лет, то…
– Конечно, она умерла. Но просто я бы тебе про нее рассказала. Ведь если человек умер, это не значит, что про него не надо рассказывать.
Артём терпеть не мог, когда Крис так обезоруживающе воспитывала. Он обижался, но делал все, чтобы она это не заметила, поэтому он ответил излишне бодро:
– Крис, расскажешь мне про бабушку?
– Не обижайся. Расскажу,
