Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен - Вадим Фарг
Рядом с Гавриловым застыли двое крепких мужчин с каменными лицами. Видимо это его свита.
— Павел Павлович, — голос Гаврилова оказался тихим, но он заполнил собой весь холл. — Меня не интересуют ваши оправдания по поводу текущей крыши. Меня интересует рентабельность объекта и документация.
— Разумеется, Андрей Сергеевич! — пискнул Пал Палыч, обильно потея. — Всё подготовим в лучшем виде. Архивы открыты, бухгалтерия работает без выходных!
Я решила, что пора обозначить своё присутствие. Включив режим «московской стервы», я громко цокнула каблуками по мраморному полу.
— Павел Павлович! — капризно протянула я, подходя ближе. — Почему в холле такой сквозняк? У меня стынут ноги. И где мои поставки свежего тимьяна? Я не собираюсь готовить из той трухи, которую вы называете зеленью!
Директор вздрогнул и затравленно посмотрел на меня, потом на Гаврилова.
Гаврилов медленно повернул голову в мою сторону. Его рыбий взгляд скользнул по моей брендовой куртке и остановился на лице. Никакого интереса. Лишь холодная оценка стоимости актива.
— А это, как я понимаю, наша приглашённая звезда, — ровным тоном произнёс он. — Марина Владимировна Вишневская. Наслышан о вашем таланте. И о вашем… скандальном характере.
— Мой характер — это следствие моего профессионализма, — ледяным тоном парировала я, не отводя взгляд. — В отличие от некоторых, я не терплю халтуры. И если мне не обеспечат нужные условия, ваш хвалёный банкет превратится в катастрофу.
Гаврилов чуть заметно дёрнул уголком губ. Это была даже не усмешка, а лишь мышечный спазм.
— Условия будут строго регламентированы, Марина Владимировна. Никаких излишеств. Санаторий переходит на режим жёсткой экономии. Вам придётся умерить свои аппетиты и вспомнить рецепты из простых продуктов.
— Из простых продуктов готовят в столовой, а у меня высокая кухня! — я картинно всплеснула руками. Внутри меня всё кипело, но я идеально отыгрывала роль высокомерной дуры, зацикленной на себе.
В этот момент со стороны коридора, ведущего в подвальные помещения, раздался жуткий грохот. Словно кто-то уронил таз с железными болтами.
Все обернулись.
Из полумрака вынырнул Миша. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не прыснуть со смеху. Это был шедевр.
На нём был надет самый жуткий, вытянутый свитер, который я когда-либо видела. Рукава висели мешками. На плече он гордо нёс длинный вантуз, словно солдат винтовку. В другой руке болталось ржавое ведро, из которого торчали грязные тряпки. Лицо Миши было перемазано чем-то чёрным, волосы растрёпаны. А на губах блуждала абсолютно идиотская улыбка.
— Ой, батюшки! — громко и дурашливо воскликнул он, замерев посреди холла. — А чё у нас тут за собрание? Начальство приехало?
Он с грохотом опустил ведро на пол и поклонился, едва не задев вантузом стоящего рядом охранника в костюме.
Пал Палыч побледнел так, что стал сливаться со стеной.
— Михаил! — зашипел директор. — Ты что тут делаешь⁈ Иди живо в подвал!
— Так я ж оттуда, Пал Палыч! — радостно доложил Миша, шмыгнув носом. — В третьем корпусе унитаз рванул! Прям фонтаном! Я его вантузом шуровал-шуровал, насилу забил! Грязи-то натекло, ух! Но вы не нервничайте, всё уже убрато!
Гаврилов брезгливо поморщился и сделал шаг назад. Его охрана напряглась.
Я поняла, что пора включаться.
— Какой кошмар! — завизжала я, отскакивая в сторону и закрывая нос надушенным платком. — Уберите от меня этого неотёсанного мужлана! От него воняет канализацией! Как я могу готовить банкетное меню, когда по коридорам ходят такие животные⁈
Миша виновато вжал голову в плечи и посмотрел на меня жалобным взглядом.
— Извиняйте, я ж не со зла. Трубы старые, вот и рвёт их. Пойду я, руки с мылом помою.
Он снова шмыгнул носом и почесал затылок грязной рукой, оставляя на лбу ещё одно пятно.
Гаврилов перевёл взгляд с меня на Мишу. В его холодных глазах читалось лишь одно презрение. План Сани Волкова работал безупречно.
— Павел Павлович, — ледяным тоном произнёс Гаврилов. — Проследите, чтобы этот… персонал… больше не появлялся в главном корпусе. Оптимизируйте его график. Пусть сидит в своих подвалах. И этот человек владеет тридцатью процентами акция? — потом Гаврилов бросил ледяной взгляд на меня. — И этой истеричке объясните, что она тут командовать не будет.
— Слушаюсь! Сию минуту! Миша, пошёл вон! — рявкнул Пал Палыч, осмелев.
Миша торопливо схватил ведро.
— Ухожу-ухожу, начальники! Не горячитесь! Я пойду вентиль в котельной пощупаю, а то там капает какая-то хрень.
Он развернулся и, шаркая ногами, скрылся в коридоре, смешно помахивая вантузом.
Я с трудом подавила вздох облегчения. Первая проверка пройдена. Гаврилов поверил. Он вычеркнул Мишу из списка угроз. Для него Лебедев теперь просто бесплатное приложение к ржавым трубам. Безобидный идиот, которого можно даже не брать в расчёт при захвате санатория.
Гаврилов повернулся ко мне.
— Надеюсь, Марина Владимировна, ваши кулинарные способности превосходят манеры вашего персонала. Жду меню банкета на утверждение к вечеру. И помните, я не люблю сюрпризов.
Он коротко кивнул Пал Палычу, и вся делегация в строгих костюмах направилась в сторону директорского кабинета. Их шаги гулко отдавались в пустом холле.
Я осталась стоять одна. Моя напускная стервозность мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь липкое чувство тревоги. Этот человек был по-настоящему опасен. Он не повышал голос, не угрожал, но от него веяло такой ледяной уверенностью в своей безнаказанности, что становилось страшно.
Вздохнув, я направилась в сторону своей святая святых, на кухню.
Толкнув распашные двери, я оказалась в царстве нержавеющей стали, плитки и запахов. Моя холодная зона сияла чистотой. Вакууматоры стояли в ряд, как солдаты. На тёплой зоне, вотчине Миши, мирно кипел огромный котёл с бульоном, наполняя помещение уютным ароматом мяса и кореньев.
Су-шеф Вася при виде меня вытянулся по стойке смирно и уронил половник.
— Марина Владимировна! Вы вернулись! — пискнул он.
— Как видишь, Василий. Подними половник и вымой его. Дважды.
Из подсобки вышел Миша. Без ведра и вантуза. Он стянул через голову уродливый свитер, оставшись в простой чёрной футболке, которая плотно облегала его широкие плечи. Лицо он уже успел умыть,
