Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков
– Да ну! Ты кому это говоришь? Забыл? Мы Рубакины! Мы казаки! – подбоченивалась Нинон. – А тебе самому, горный орел, ничего не отрезать? Хватит выстебываться! К черту всех вас, уезжаю к матери, на Кубань. Лиска, тащи мою торбу!
Понятно, никто никому ничего не отрезал и никуда не уезжал, вечером все пили вино и обнимались, потом играли в карты по маленькой, а на ночь Ларику и сестре стелили в тесной избушке, обычно в нашей комнате.
– Стряпаем мы теперь тут! – похвалилась казачка, показывая на обширное пространство между бетонными опорами.
– Вижу. Шикарно! – кивнула тетя Валя.
И в самом деле, старый потрескавшийся буфет с посудой, вся кухонная утварь, тазы, кастрюли, сковородки, керосинки перекочевали сюда, где со временем появится первый этаж, а пока были лишь утоптанный земляной пол да едва начатая задняя стена, упиравшаяся в сетку-рабицу. Появилась больничная тумбочка с телевизором «Рекорд», а когда-то мы ходили смотреть мультики к зажиточным Саандукянам. Даже Сандро, смиряя грузинскую гордыню, шел к шурину-армянину, если передавали футбол.
– Ого! Телик! – воскликнул я.
– Сломался… – буркнул Ларик.
– Хоромы! Клад, что ли, нашла? – снова поддел Башашкин. – Разоружись перед партией! Сандро банк, наверное, сорвал?
– Пуп он себе сорвал, за медсестрами бегая! – огрызнулась хозяйка. – Накопила. Мандарин три года подряд обсыпной родился! Ну, и Мурман одолжил. Тигран помогал…
– Свежо предание! – недоверчиво усмехнулся Батурин.
– А старую кухню сдаешь? – уточнила рачительная тетя Валя.
– Вот еще! Мы там с Лиской спим. Ларик теперь отдельно – мужик, скоро девок начнет сюда таскать!
– Ну, джигит. – Дядя Юра хлопнул его по спине. – Есть куда жену привести!
– Вот еще! Пусть сами тут живут, а мне секцию в Сухуме купят, – проворчал мой друг: секциями здесь называют отдельные квартиры в новостройках.
– Ага, спешу и падаю! Кому ты нужен, двоечник? – рассердилась хозяйка. – Да и на какие шиши секцию покупать? В долги до самой смерти влезла!
– А в избушке у тебя кто? – не унималась любопытная Батурина.
– Нелька. С Давидом.
– Не разбежались еще? – удивилась тетя Валя.
– Нет, представь себе! Так с двумя бабами и живет, султан хренов! Ну пошли, что ли, альпинисты!
На второй этаж вела бетонная лестница, явно не рукодельная, а заводского производства. Как можно со стройки утащить мешок цемента или пучок арматуры, я представляю. Когда у нас во дворе общежития завелся бездомный щенок, мы соорудили ему конуру из кирпичей и шифера, позаимствованных со стройплощадки в Налесном переулке. Но как безнаказанно упереть с объекта лестничные марши, я не понимаю! Перил у лестниц пока еще не было, и мы с Лариком тащили тяжелый «сундук» с предосторожностями, боясь оступиться. Мой приятель кряхтел от натуги и ворчал под нос:
– Зачем жениться, если любую дуру можно подогреть!
Наверху располагались три комнаты, но готова к приему жильцов была только одна, две другие стояли еще не оштукатуренные, с пустыми оконными и дверными проемами, кроме того, там сложили строительные принадлежности: грубо сколоченные козлы, бочки, ведра, банки с краской, мастерки, валики, большие кисти на длинных палках…
Наша «зала», пахнущая свежей побелкой, была самая просторная с полуторной семейной кроватью, раскладушкой и тумбочками, точь-в-точь как у нас в пионерском лагере в корпусе для персонала. На стене висели картинки, вырезанные из «Огонька» и вставленные в самодельные рамочки: Аленушка на берегу омута и Царевна-лебедь, удивительно похожая на Ирму Комолову, которая в этом году так и не приехала в «Дружбу», хотя я очень ее ждал.
Мы занесли пожитки, и простора в помещении сразу поубавилось.
– Хоромы! – восхитилась тетя Валя. – Ой, парни, не крутитесь под ногами, дайте разложиться!
– Может, перекусите с дорожки? – предложила Нинон. – Я целую кастрюли харчо наварила.
– Спасибо, Егоровна, мы в поезде поели – от пуза! – ответил Башашкин, для достоверности хлопнув себя по «большому полковому барабану», перечеркнутому зеленой полоской.
– Ну, тогда устраивайтесь, а я пойду известку заквашу. Мне к бархатному сезону еще бы одну комнату справить! Не успели к августу… Эх!
– Айда на море! – позвал Ларик.
– Может, сначала пики приготовим? – предложил я.
– Потом. Просто окунемся! А еще… – он понизил голос, – сегодня испытуха.
– С рапаном?
– Нет.
– А что – это мысль! – обрадовался дядя Юра. – Валюш, мы пойдем, чтобы тебе не мешать?
– Да уж идите! Смотри, не сгори, Пцыроха! – предупредила она. – Сейчас солнце самое злое!
– Все будет – хоккей! – ответил я.
– Это так теперь в Москве говорят? – встрепенулся мой друг.
– Ага!
– Надо запомнить.
Переодеваясь, я глянул в распахнутое окно: сквозь разлапистые листья инжира открывался вид на потемневшую шиферную крышу с телевизионной антенной, похожей на большую букву «Т». Там жили Сундукяны, построившие жилье на десять лет раньше, чем Суликошвили, – и это страшно угнетало Сандро. Выпив вина, он порой начинал хвалиться, каким большим и красивым будет его новый дом – на зависть всем соседям, прежде всего шурину – Мишке-армяшке, которого все звали «Мишаном». Живым я его не застал, но все о нем вспоминали как об очень сильном и добром мужике. А вдова, сестра Сандро Машико, до сих пор носила по нему траур.
Я сбросил попугайский наряд, с наслаждением переобулся в легкие вьетнамки, надел старые шорты, выцветшую майку с короткими рукавами, хотел прихватить с собой маску с трубкой, но решил отложить ныряние до лучших времен.
– Голову покрой – напечет! – крикнула вдогонку тетя Валя.
Пришлось нахлобучить старую тюбетейку – позор восьмиклассника. Во главе с дядей Юрой «группа купания», так говорят в пионерском лагере, торжественно спустилась по лестнице. Метавшийся по участку Рекс, увидев нас, заскулил от восторга и бросился к выходу, с разбега распахнув передними лапами калитку, открывавшуюся в обе стороны. Он любил море до самозабвения и в глубинах собачьей души, наверное, тосковал, что не родился дельфином, но местные сами-то редко купаются, поэтому вся надежда у пса – на отдыхающих.
Перед ежевичной изгородью курил плечистый, почти квадратный дядька с бакенбардами, точь-в-точь как у Чарльза Диккенса на портрете в Детской энциклопедии.
– Тигранушка! – воскликнул Башашкин и распахнул объятия.
– Юра-джан!
Они расцеловались, хлопая друг друга по спинам, и я в который раз поразился мускулатуре дяди Тиграна, рельефной, как у культуриста, и ничем не уступавшей бугристым мышцам Юрия Власова – самого сильного человека планеты. Оно и понятно: выковыривать старые и укладывать новые шпалы – работа не для слабаков.
– А ты чего тут топчешься? – спросил его Батурин.
– Так… мимо шел… Ларик, – с виноватой редкозубой улыбкой спросил силач, – мама дома?
– А твое
