Бедные дворяне - Алексей Антипович Потехин

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122

тобой? Это не ты, это не твои слова, не твое лицо! Зачем эти сердитые взгляды, эти надутые губки… Ты шалишь, шутишь?…

– Да… А вот эти слова, так похожи на вас: вы думаете, что женщина всегда должна быть весела, мила, забавна, потому что она служит игрушкою для вас: даже иногда может казаться и сердитою, огорченною, несчастливой, но только ради шутки, для того чтобы заинтересовать вас новостью, разнообразием.

– Послушайте, Юлия Васильевна: это становится наконец скучно. Вы или объясните мне, в чем дело, или лучше прекратите нашу прогулку. Я вас ожидал вовсе не для того, чтобы видеть вас в дурном расположении духа. Вы знаете, что я люблю вас вовсе не такою, какою вижу вас теперь.

– Вы любите! – с горькой усмешкой проговорила Юлия Васильевна. – Как вы решаетесь повторять эти слова, когда я знаю, что вы находились, а может быть, и теперь еще находитесь в связи с одной женщиной…

Рыбинский засмеялся.

– Это было бы очень смешно и наивно, если б я стал уверять вас, что до тридцати слишком лет (Рыбинский не хотел сказать, что ему минуло сорок) я не знал женщин и вы были первая, с которою я сблизился.

– Но вы уверяли меня, что любите; вы клялись, что не любите ни одну женщину так, как меня.

– Да, это правда…

– Правда… Какая же правда, когда вы держите около себя другую женщину, которую любите!..

– Да про кого вы говорите? Растолкуйте мне, ради Бога!

– А, вы не знаете… А Параша?…

Рыбинский захохотал.

– Ну послушайте, Юлия, как вам не стыдно: к кому ты меня ревнуешь, с кем ставишь себя на одну доску?… С девкой, с горничной…

– Но ведь ты любил же ее?…

– Да разве ты не понимаешь, какая это любовь?… Это такая же любовь, как, например, любовь к рюмке водки, которую пьешь до обеда, к сигаре, которую любишь выкурить после обеда, это одно физическое, так сказать, ощущение… о котором даже и говорить совестно. Притом если бы и можно было, положим, назвать любовью то, что я чувствовал к Параше, так я уже не люблю ее теперь, с тех пор как встретил тебя…

– Вот, может быть, придет время, когда и обо мне ты тоже скажешь, что любил меня такою… Теперь я уверена, что ты и меня бросишь впоследствии, как игрушку, которая тебе надоела… А прежде я думала, я мечтала было, что ты никогда меня не разлюбишь, никогда не бросишь… Скажи, Поль, это может случиться или нет?…

– Эх, как я не люблю обращаться с вопросами к будущему или вспоминать и думать о прошедшем… По-моему, человек должен жить только в настоящем, потому что только о настоящей минуте он может сказать, что она ему принадлежит… Мне кажется, все эти ваши думы, мечты и ожидания только мешают вам жить: зачем я буду вспоминать печальное прошедшее, когда так хорошо настоящее, зачем мне отравлять это настоящее ожиданием худого в будущем, или тешить себя, может быть, несбыточными мечтами о будущем счастье, тогда как оно под руками… И кто может поручиться за будущее? Думала ли ты, выходя замуж, что эти цепи, которые ты добровольно надевала, будут тяготить тебя; что этот господин, твой супруг, который казался тебе в то время совершенством, образцом всех мужчин, сделается в твоих же глазах таким пошлым, ничтожным существом…

В это время чаща леса, которою они шли, вдруг раздвинулась и зеленой, непрерывной рамкой окружила большой широкий пруд. Светлый, прозрачный и неподвижный, сверкая солнечными лучами, отражая в себе небо и прибрежные деревья, блестел он, точно огромное зеркало, положенное здесь в густоте леса для того, чтобы в него могли смотреться с вершин дерев лесные нимфы.

– Ах, посмотри, как здесь хорошо! Вот сядем здесь… – говорил Рыбинский, опускаясь на траву и привлекая к себе Юлию Васильевну. – Ну подумай, – продолжал он, – было ли бы это хорошо или умно, если б теперь вот, в настоящую минуту, когда на душе у меня так весело, когда я чувствую, что люблю тебя и когда мне хочется выражать тебе эту любовь, я вдруг стал бы смущать себя вопросами: а что, Юлия, всегда ли ты будешь любить меня… И зачем мне об этом думать, когда я знаю, что моя Юлия любит меня, что от меня зависит, чтобы она любила меня всегда…

– Ах, какой самоуверенный… А почем вы знаете: может быть, я не люблю вас…

– Потому что меня не может не любить та, которую я люблю… – отвечал Рыбинский, крепко обнимая и целуя Юлию…

– Гадкий… Он всегда делает из меня все, что хочет… – лепетала она, страстно обвивая руками его шею…

Вдруг что-то невдалеке от них с шумом упало в воду. Наши влюбленные встрепенулись. После первого движения невольного испуга Рыбинский скоро пришел в себя и потихоньку приподнялся над берегом пруда, чтобы рассмотреть в чем дело. Юлия Васильевна, напротив, как бы замерла на месте. Это был Осташков. Бесплодно просидев часа два около карточного стола, он наконец чувствовал, что не в силах более одолевать сон, и надумал, для ободрения себя, выкупаться; но так как около ближайших прудов был постоянно народ, поэтому он и рассудил отправиться в так называемый лесной пруд, уединенность которого ему была известна.

Когда Рыбинский объяснил Юлии причину их испуга, она всплеснула руками и закрыла лицо.

– Ах, какой срам, он, вероятно, все видел и расскажет по всему уезду… Я убедилась, что он страшный болтушка: он ведь мне и про тебя и Парашу все рассказал. Ах, какой срам, Господи!

– Что он нас не видал, в этом нет сомнения, иначе он не осмелился бы купаться так близко от нас. Впрочем, я это сейчас узнаю… Ты поди вперед, а я пойду к нему и поговорю с ним: я тотчас узнаю по его лицу и словам, видел он нас или нет… В просеке ты подожди меня: я тебя нагоню вместе с ним и покажу вид как будто нечаянно встретились.

Юлия Васильевна мигом прянула в лес; но лишь только она сделала несколько шагов в лесу, как лицом к лицу очутилась перед незнакомой ей женщиной, которая стояла неподвижно на дороге. Черные глаза ее, прямо устремленные на лесничиху, сверкали зловещим огнем, бледное суровое лицо выражало ненависть и злобу. При взгляде на нее Юлия Васильевна задрожала и чуть не вздрогнула от испуга. Мгновенно, по инстинкту, она отгадала, что это была Параша.

– Что вы, барыня, али заблудились? – спросила она ее, злобно усмехаясь.

– Нет… я не заблудилась… – чуть слышно пролепетала сконфуженная Кострицкая.

– Так как

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122