День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63

ничем не смогу прикрыть вас. Разумеете, бойцы? Принимайте мое предложение, соглашайтесь…

Бойцы не были против короткого отдыха. Тем более, они валились с ног…

Разные истории случались на фронте у Вольта Суслова, в великой молотилке той он уцелел и, живой, здоровый, вернулся в Ленинград.

Последние свои годы он работал в Союзе писателей, в питерском отделении, был одним из руководителей его, издал два с половиной десятка хороших веселых книг, — в основном, написанных для детей, остроумно и живо, с большой выдумкой, все знали его как отзывчивого умного человека, а потом Вольта Николаевича не стало, — подобно многим фронтовикам он ушел из жизни раньше времени, и в мире разом образовалась прореха. Заполнить ее было нечем.

На поминки Вольта пришел его фронтовой начальник, — как оказалось, ныне это крупный конструктор, изобретатель и вообще большой человек… Нет, не Никанор Петрович Крылов, неунывающий, очень деятельный и толковый командир (след Никанора Петровича потерялся), а другой, с четырьмя лауреатскими медалями на пиджаке, одной — Ленинской премии и тремя — Государственной премии СССР.

Это был бывший капитан Участкин, очень похожий на михалковского дядю Степу, да и, пожалуй, на самого Сергея Владимировича Михалкова, с таким же лицом, такой же насмешливый и доброжелательный.

Кстати, на той печальной встрече Участкин признался, что АПК — это его первое изобретение в жизни, самое первое, до войны он этим никогда не занимался, да и молод он был слишком…

Именно он встретил отряд лейтенанта Крылова на базе в синий весенний вечер, когда тот благополучно вернулся от генерала Симоняка.

Участкин чуть было за сердце не схватился, увидев разбитое имущество АПК, но быстро пришел в себя, глянул на всякий случай в небо — нет ли там "мессеров"? Чужих самолетов не было, своих тоже, поэтому он спросил у Никанора Петровича, все ли целы?

— Все, товарищ капитан, — тихо ответил Крылов.

— Вот это самое важное… А имущество мы поправим, Никанор Петрович… Кромсали нас и еще будут кромсать — нам не привыкать. — Участкин, высокий, нескладный, того гляди, переломится посередине, неожиданно обнял маленького, статью даже меньше Вольта, хрупкого лейтенанта, хлопнул его по спине длинной костлявой ладонью: — Все, что случилось с вами, — знаю… Звонили из штаба Симоняка. С высокой боевой наградой вас, Никанор Петрович! Поздравляю и еще раз поздравляю!

Лейтенант, согнувшись под длинной тяжелой ладонью начальника, вскинул руку к шапке, но ничего не сказал, не смог — что-то возникло у него в горле, закупорило глотку. Участкин все понял, отодвинулся от лейтенанта:

— Это дело надо отметить, Никанор Петрович!

Выпивка в отряде была — медицинский спирт, налитый в дюралевую трофейную канистру довольно приличной вместимости — семь литров с хвостом (мера то ли в галлонах, то ли в ярдах, то ли в кубических дюймах, сам хрен эти иностранные объемы не разберет, не для русского человека они), в случае, если бы этого не хватило, то горючего мог подкинуть любой госпиталь, с которыми работал отряд Крылова…

На следующий вечер был накрыт стол со спиртом, свежим хлебом с дивизионной пекарни и несколькими банками говяжьей тушенки.

Знакомый хозяйственник, работавший в штабе фронта, предложил Участкину:

— Может быть, у немцев чего-либо отбить, какой-нибудь редкий продукт, а? Большую мозговую кость, привезенную из Германии для поддержания боевого духа солдат вермахта или мешок итальянских макарон с сыром? А? Разведчики расстараются, сделают это…

— Не надо, — отказался Участкин, — не в мозговых костяшках счастье и не в макаронах… Пусть макароны трескают итальянцы, недаром же их зовут макаронниками, а мы уж как-нибудь на своем топливе продержимся. Без чужеземных примесей… Спасибо!

Когда Крылов сунул медаль в кружку со спиртом (на гимнастерку награду он так и не нацепил, с одной стороны, постеснялся, с другой — считал, что каждый боец из его отряда достоин этой награды — и Петриченко, и Тесля, и Суслов, — все, словом, по справедливости всем надо было бы дать по медали, жаль только, не он решает эти вопросы, и не Участкин) и поднял кружку, капитан чокнулся с ним и сказал:

— Я не только вас поздравляю с этой наградой — второй в вашем наградном списке, я поздравляю всех, весь отряд ваш — дружный, как эскадрилья в самолетном полку, и желаю, чтобы все получили такую же награду… Со своей стороны обещаю — сделаю все, чтобы так оно и было, — Участкин вновь приложился своей кружкой к кружке лейтенанта, ударил бортом о борт. Алюминием об алюминий.

Звук получился невзрачный, какой-то глухой, одно слово — алюминиевый, особой бодрости в душе не родил, скорее наоборот. Награды нестроевикам доставались очень редко и как правило — за дела, отношения к нестроевой службе совсем не имеющие.

Лейтенант отпил немного, поморщился: однако крепок медицинский спирт! Вольт помедлил немного и тоже поднес кружку ко рту, в тот же миг задохнулся, будто горло ему обварило кипятком. Поставил кружку на стол и, не в силах продохнуть, замахал обеими руками перед лицом, выскочил на улицу.

За оградой технического двора росли нарядные можжевеловые кусты — низкорослые, чтобы зимой было удобно скрываться под снегом и греться там весь сезон, темные, с бледными кончиками, подобно цветам, выросшим на кудрявых лапах, и тугими, которые так и не смог взять мороз, лаково-черными нарядными ягодами.

Вольт прокашлялся, захватил ртом побольше воздуха и выплюнул на снег огонь, который проглотил вместе со спиртом, потряс головой, приходя в себя.

Вытянув перед собой руки, с трудом борясь с темнотой, в которой все плыло, он добрался до можжевеловых кустов и довольно быстро набрал черных ягод-картечин, ссыпал их на дно шапки, потом нарвал бледно-зеленых хвостов — эту раннюю завязь пробуждающихся хвойных лап, также ссыпал в шапку, затем, громко бухая сапогами, понесся назад, в помещение.

Ягоды и мягкие можжевеловые иголки Вольт высыпал в кружку, размял черенком ножа, превращая добытую "заварку" в кашицу, лейтенант все понял, подхватил трофейную емкость, наполнил кружку — от смеси спирта с можжевеловой начинкой даже пузыри начали выскакивать на поверхность кружки, защелкали аппетитно.

— О! — одобрительно воскликнул Участкин. — Хоть один из нас оказался знатоком спирто-водочных рецептов.

— Не один, а двое, товарищ капитан, — заметил Никанор Петрович, — я тоже кое-чего кумекаю по этой части.

— Прошу прощения, — учтиво извинился Участкин, наклонил голову в сторону лейтенанта… Вот что значит интеллигентный человек. Возможно, что он, как и Крылов, имеет ученое звание доцента. Или бери выше — и.о. профессора, что для любознательного Вольта было вообще высшей ступенью на лестнице, именуемой "положением в обществе".

Спирт ударил ему в голову, родил нудный звон в

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63