Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Аааааа! Пристрелите меня! Мне больно! — нечеловечески орал боец, срываясь на визг. — Я горю! Не надо! Мамочкааа…
Сверху, по ступенькам, потекло горящее масло. Я попытался затоптать его, но только поджег берцы. Сбив огонь рукой, я стал толкать бойцов, чтобы они спустились вниз. Боец сверху перестал кричать и просто истошно выл в голос.
— Там ему помочь никак нельзя? — спросил снизу Сеня.
— Как ты ему поможешь? — заорал Немезида.
— Нам, по-моему, пиздец, — сказал я, глядя, как горящее масло стекает по ступенькам и подбирается к трубам, морковкам и БК.
— Быстро все спускайте вниз! — скомандовал я, и мы с Немезидой стали передавать БК по цепочке.
Он стоял чуть выше меня, шустро вытаскивая трубы из огня. Вверху еще раз взорвался снаряд, и Немезида через меня полетел вниз по ступенькам, отброшенный взрывной волной. Падая, он ударился об угол, вырубился и стал задыхаться под тяжестью броника. Столкнув ногами последние трубы, я скатился вниз и, при помощи бойцов, стал стаскивать с него броник и приводить в чувство.
— Дышит! Дышит! — радостно закричал Кислый.
Немезида открыл глаза и непонимающе таращился на меня, хватая воздух ртом:
— Сука. Больно как…
— Обида — Оку? Обида — Оку? — ожила моя рация.
— Обида, да.
— А ты где?
— В подвале, под гаражом, напротив вас где-то.
— Так гараж же горит? — удивился Око.
— Серьезно, что ли? А мы тут думаем, что так жарко, — съязвил я.
— Бля, мужики, мы даже помочь вам не можем. Вы там это… Держитесь.
— Око, знаешь что? Позвони ноль один, пусть срочно приедут пожарные. Конец связи.
Боец вверху тоже перестал кричать, и стало намного тише. Становилось все жарче. Мы были полностью отрезаны огнем от выхода, да и дышать было все сложнее.
— Что делать-то будем, Обида? — нервничали бойцы. — Горячо уже.
— Что делать? Берите вон банки с закатками и лейте на себя. Мочите одежду. Только не сладким — сгорите как свечки, — отдал я распоряжение бойцам.
Мы раскупоривали закатки и лили рассол из банок с огурцами и помидорами на себя. То, что оставалось в банках, мы, как гранаты, закидывали в огонь, стараясь сбить пламя. Слава Богу, закаток тут было много. По всей видимости, в доме жили очень рачительные хозяева и, судя по ржавчине на крышках, банки тут стояли не первый год. Закидав пламя капустой, нам удалось затушить его и постепенно расчистить выход. Пока танк перезаряжался, мы начали по одному выбираться наружу. Внезапно из развалин послышался негромкий окрик:
— Пацаны, пацаны… Помогите! Я горю тут!
— Ты живой, что ли? — удивился я. — Это ты тут орал?
— Нет. Это не я. Я только руки его вижу. Он так кричал, а я не мог ничего сделать… Меня тут плитой привалило, но я целый. Только ноги обожгло.
Я заглянул в то место, где лежал наш двухсотый, и отшатнулся.
— Что там? — спросил Немезида.
— Такое себе… Продвинемся дальше, заберут его. Запомните место.
Мы стали быстро отковыривать второго бойца. Ему повезло больше, чем первому. Когда по дому отработал танк, он сидел в углу, и его просто закрыло упавшей с потолка плитой. Ею же придавило и второго бойца, который сгорел заживо. Вытащив парня, мы оттянулись на огород, где нашли еще один старинный подвал, выложенный булыжниками. Посовещавшись с Немезидой, мы решили отправить всех назад, а сами — передохнуть в ожидании бойцов второго взвода.
— Нормально все? — спросил я парня, который был в доме.
— Да… — он посмотрел на меня бездонным взглядом, ища помощи или поддержки. — Он так кричал… А что я мог?! Я и до автомата не мог дотянуться, чтобы того…
— Потом, будет возможность, свечку за упокой поставишь да помолишься. А сейчас нужно выдвигаться.
— Хорошо, — сказал он и сел на два автомата, которые вместо носилок подставили ему бойцы.
Подвал, в который мы перебрались, сооружали еще при царе, и своей монументальностью внушал доверие. Если бы не шум стрелкотни вокруг, можно было бы подумать, что я просто отдыхаю где-то на юге и спасаюсь тут от полуденной жары. Выход из подвала был в сторону соляных разработок, и я не мог видеть из него движение на линии соприкосновения. К тому же он был таким глубоким, что в нем не ловила рация. Мы с Немезидой выползли почти наверх и сели на ступеньки.
— Вот так вот… — подвел я итог сегодняшним приключениям.
— Тело ломит все. Вот денек. Думал, окочурюсь. Спасибо, кстати, что откачал, — улыбнулся он мне.
Сил отвечать на его благодарность не было, и я просто моргнул ему в ответ. Я взял рацию и вышел на эвакуационную группу, сообщив им место, где лежал двухсотый, и количество бойцов, отправленных нами в тыл. Не успел я договорить, как в трех метрах от входа взорвался ВОГ, и нас с Немезидой взрывной волной сбросило вниз. Мы скатились кубарем в подвал и стали ощупывать себя.
— Опять… — услышал я стон Немезиды в темноте подвала. — Ты живой?
— Хер знает… Вроде все нормально.
— Видимо, осколки верхом пошли.
Мы выползали наружу, поднимаясь по крутой лестнице, как на Голгофу.
— Сидеть не будем, — сказал Немезида. — Давай, последний дом посмотрим, и все. На этом наша работа сделана.
Взяв несколько труб из подвала, мы по очереди расстреляли дом, подползли к нему через огород, кинули пару гранат в окна и забрали его. Сидеть тут было опасно, и мы откатились обратно в подвал.
— Чайку бы, — мечтательно сказал Немезида.
— Угу… И горячего похавать.
— А помнишь, как мы с Гаврошем взяли укреп, и там склад хохлячий продовольственный был?
— Да, — улыбнулся я.
— И сигареты, и еда. Всего было в достатке.
— Неделю жили, ни в чем не нуждаясь.
— Все-таки, когда ни еды, ни БК, и штурмить ходишь бодрее. Проще к хохлам было зайти, чем десять километров до ПВД в поселке топать.
— Угу… А утром, помнишь, приходит Гаврош и говорит: «Пойдемте. Берите с собой РПГ и пошли».
— И мы такие вышли внаглую на дорогу и пошли по ней, — стал быстро рассказывать Немезида случай, в котором мы оба участвовали. — Противник, получается, сто метров от нас; мы еще не зачищали посадку по центру. В сторону прошли пятьдесят метров, и все; дальше еще противника не выбивали.
— Ага… Приходим на бугор, а там подорванная
