Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов
Да, многое знал фашистский контрразведчик. Одного не знал, да если бы и знал, все равно не понял бы. Щедрость сердца, богатство души Еровой не были только данными ей от природы. Эти прекрасные человеческие качества получили свое развитие, достигли расцвета лишь в атмосфере советской действительности. Вот что было главным. И это хорошо понимала Валентина Николаевна.
Поэтому в письме к матери она так точно определила свое место в борьбе против гитлеровских захватчиков.
Руководил центральной группой порховского подполья пожилой агроном-садовод Борис Петрович Калачев, чьими стараниями Порхов в предвоенные годы был превращен и город-сад. Калачев и при оккупантах занимался разведением цветов. Комендант Порхова ценил его услуги и называл его не иначе как «господин профессор». Даже начальник отделения СД Манфред Пехау относился к «чудаку цветоводу» благосклонно. Можно себе представить его ярость, когда случай отдал ему в руки документ, раскрывающий связи Калачева с партийным подпольным центром.
— Мы тебе развяжем язык любой ценой, чертов профессор! — кричал на первом допросе Тродлер. — Если завтра не откроешь явок, никто тебя не спасет. Сдохнешь в страшных мучениях.
— Спасут, — усмехнулся Калачев.
— Кто? — опешил гестаповец.
— Цветы.
— Сумасшедший старик…
Но Борис Петрович Калачев знал, что говорил.
В апреле 1944 года в Смольном состоялся расширенный пленум Ленинградского обкома ВКП(б). На пленуме подводились итоги борьбы в тылу врага на временно оккупированной территории Ленинградской области. Докладчик — секретарь областного комитета партии, начальник штаба партизанского движения Михаил Никитович Никитин, рассказывая о героях подполья, говорил:
— Агроном-садовод Борис Петрович Калачев — верный патриот — не сдался врагу, не раскрыл ему свою организацию, а, сидя в тюрьме, принял яд.
Изготовлен яд был из цветов.
Обеспокоенное ростом диверсий на коммуникациях 18-й и 16-й немецких армий, командование группы армий «Север» организует во второй половине 1943 года карательные экспедиции с кодовыми наименованиями «Бекас», «Дикая утка», «Волчья охота», «Нора». Однако остановить ширившийся размах народной войны они не смогли. Результаты карательных экспедиций были минимальными. Это вынуждены были признать и сами организаторы походов против партизан. Так, новый начальник охранных войск 115-й армии и комендант тылового района писал в одном из донесений:
«В последних боях с 3-й партизанской бригадой хорошо вооруженные разведотряды и отряды отпускников понесли тяжелые потери в людях и вооружении, при крайне скромных собственных успехах».
В дикой злобе обрушивались каратели на мирное население. Их вандализм подкреплялся приказом высшего командования вермахта: превратить территорию предполагаемого отхода войск от Ленинграда за линию «Пантера» в зону «выжженной пустыни», население насильно эвакуировать, сопротивляющихся — расстреливать на месте. И они беспощадно расстреливали сотни людей, специальные команды факельщиков сжигали деревни, села, поселки.
На судебном процессе гитлеровских преступников в Ленинграде фашист Герер признался, что в районе Славковичей лично убил 100 советских граждан. Другой подсудимый — командир особой группы Зонненфельд в деревне Заполье расстрелял 40 советских патриотов, в лесу около деревни Николаев Брод — еще 50 человек.
…Было это осенью 1943 года. На дороге вблизи порховской деревушки Красуха на мине подорвался фашистский офицер. На рассвете следующего дня деревня была окружена карателями. Ничего не знавших о мине жителей, всех до единого, силой согнали в сарай, заперли его и, облив бензином, подожгли. В пламени и от фашистских пуль погибло 280 человек.
Чернобыл над пепелищем
Да густой бурьян,
Оголтело ветер свищет,
Кровью сыт и пьян.
Хоть бы двор какой иль хата:
Пусто впереди.
Только зарево заката
Душу бередит.
Только черные у речки
Трубы, трубы — в ряд,
Как потушенные свечки
Горестно стоят…[20]
Автору этой книги в свое время довелось беседовать с единственной спасшейся жительницей Красухи Клавдией Дмитриевой. Накануне разыгравшейся трагедии она ушла по делам из своей деревни в соседнюю. Возвращаясь утром, поняла, что творится что-то неладное, и спряталась. Дмитриева видела, как гитлеровцы волокли к уже горящему сараю молодую женщину с двумя детьми. Из последних сил защищала мать своих крошек, цеплялась за сапоги солдат, молила пощадить их. Один из фашистов выстрелил в рот обезумевшей матери, а другой со смехом бросил ребят в огонь. «Этот сатанинский смех и поныне звучит у меня в ушах», — дрожащим голосом говорила Дмитриева.
Теряя все больше и больше надежду удержать свои позиции у стен Ленинграда, осенью 1943 года командование группы армий «Север» неистовствовало в желании разрушить город, уничтожить его население. 3 сентября артиллерийский обстрел продолжался все светлое время суток. Вражеская дальнобойная артиллерия обрушила на жилые кварталы Ленинграда около 600 снарядов. От осколков пострадал 161 человек.
8 сентября в городе разорвалось более 370 снарядов, 14 сентября — 380 снарядов. 28 сентября варварскому обстрелу подверглись улицы и площади Московского района, на которые упало 736 снарядов. Почти столь ко же выпустили вражеские артиллеристы по Кировскому и Ленинскому районам. Всего в сентябре в городе разорвалось 11 394 снаряда.
Падали снаряды, рвались бомбы, а в городе постепенно налаживалась нормальная жизнь. Начали занятия 200 студентов, принятых на первый курс педиатрического медицинского института. В Малом оперном театре шел балет «Конек-Горбунок». На выставке, открытой в клубе на проспекте Огородникова, ленинградцы могли увидеть продукцию подсобных хозяйств Ленинского района: кочаны капусты весом более 10 килограммов и другие овощи. 29 сентября состоялся вечер, посвященный 25-летию Ленинского комсомола. С горячей речью на нем выступил Всеволод Вишневский.
Да, было от чего прийти в бешенство гитлеровцам, зарывшимся в бетонные норы в нескольких километрах от великого города Ленина.
Фальсификаторы истории второй мировой войны и по сей день пытаются доказать недоказуемое, уверить новые поколения людей в том, что в зверствах, чинимых гитлеровцами на советской земле, повинны только эсэсовцы и различные команды из ведомства Гиммлера, а не вермахт. Но ведь коменданты Острова, Пскова, Порхова, Новоржева, обрекшие на казнь многих советских людей, были кадровыми военными. Тактика «выжженной пустыни» разрабатывалась в армейских штабах и осуществлялась солдатами вермахта.
А сколько крови только на одном генерале Фридрихе Ферче — начальнике штаба 18-й немецкой армии! Это он был инициатором создания «Беззаботинской артиллерийской группы». Она состояла из дальнобойных орудий и систематически обстреливала жилые кварталы Ленинграда. Это Ферч подписывал распоряжения об уничтожении всего живого на подступах к
