Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

открытка в низине, между солевыми пещерами и Иванградом. Бойцы, прибывшие вытаскивать трехсотых из Иванграда, решили сократить расстояние и по-быстрому проскочить до первых домов в начале улицы. Они вышли на открытку и были расстреляны из танка. Он сделал всего два выстрела — на поле осталось девять человек убитыми. Осколки, разлетевшись плотной стаей жалящих пчел, не оставили им никаких шансов. Следом попыталась пробраться еще одна группа эвакуации и тоже попала под танк. Этой группе повезло больше. «Мы все — триста», — передали они. Группы эвакуации закончились. Тут нарисовался Абрек, который взял трех бойцов и очень осторожно заполз туда, где лежали наши трехсотые. Им удалось зацепить и вытащить самого тяжелого из них. Но как только они выползли, туда прилетели еще два снаряда, и выносить стало некого — трое остальных погибли. За пару часов мы потеряли тринадцать человек двухсотыми. Одного удалось спасти. Иванград и самонадеянность неопытных бойцов принесли страшный «урожай». Среди этих тринадцати был неплохой боец с позывным Мясной, с которым я недавно познакомился. Было жаль, что такой бодрый пацан погиб так быстро.

На войне к чужой смерти малознакомых людей привыкаешь быстро. Она перестает быть трагичной и вызывать яркие эмоции. Момент потери живого человека становится просто рациональным фактом. Вот пришел новый человек с пополнением, вот он пошел в первый накат или вытаскивать кого-то с передка, а через мгновение он упал, и его не стало. «Ладно… Идем дальше», — я привык думать на автомате, становясь еще осторожнее. Голова перестраивалась и, во избежание болезненных чувств, делала вполне понятный вывод: «На войне нельзя привыкать к людям. Ты с ним подружился, узнал поближе, а потом его раз — и убили. И тебе становится больно. А эти переживания тут ни к чему».

Через день раненых вместе с Гонгом удалось эвакуировать. За него остался Немезида, с которым мы воевали еще с августа. Нашей группе поступил приказ собраться и идти в Иванград к нему на поддержку. «Прекрасно!» — подумал я и пошел собирать свои вещи. Приказ для человека военного — это данность, которая не обсуждается. А служил я давно. Начал с восьмилетнего контракта в спецназе внутренних войск в Чечне. В четырнадцатом пошел служить в десантно-штурмовой батальон 810-й бригады морской пехоты. Когда началась СВО, я стал наблюдать и думать, куда пойти служить; возвращаться в 810-ю было уже не с руки. Все, кто служил там со мной ранее, погибли в Мариуполе. Из старых сослуживцев остался всего один знакомый, который еще в семнадцатом году перешел в «Вагнер». Списавшись с ним, я узнал все, что мне было нужно.

— Давай к нам, конечно, — обрадовался мой приятель. — У наемников и подготовка лучше, и структура проще. Да и отношение руководства… Сам увидишь. Все на равных.

— Хмм… Ладно.

— С твоим опытом тебя с руками оторвут, — бодро тараторил он по телефону.

— С собой брать что-то нужно?

— Все дадут. Ну, медицину можешь взять свою, какая нравится. Доберешься до Молей, и все будет.

Завершив свою работу бригадира на стройке и сдав дела преемнику, я заехал домой в Ростов-на-Дону и уже через несколько дней был в Краснодарском крае, на базе. Оформили меня за три дня и, увидев, что я приехал подготовленным, сказали: «Смысл тебя дальше гонять? Если готов — собирайся и езжай». В течение недели я поменял одну работу на другую — более любимую…

Заходить в Иванград мы решили ночью. Из всех, кто был со мной в группе, я был самым опытным. Остальные были вновь прибывшими, необстрелянными кашниками, которые только недавно прибыли с пополнением. Я видел, как некоторые мандражировали, стараясь не показывать виду, что им весьма сыкотно.

— Братан, ты не стесняйся. Ссать не вредно, если это на пользу пойдет, — постарался поддержать я одного худого, молодого и бледного бойца, каска которого была в три раза больше его головы.

— Главное касочку придерживай, чтобы не потерялась.

— Хорошо.

Машинально его рука схватилась за каску, как за шляпу, которую прямо сейчас должно было сдуть ветром.

— Попрыгали, — обратился я к бойцам и сам подпрыгнул пару раз на месте.

— Если что-то мешает, лучше это подтянуть или выкинуть. Бежать нам нужно быстро и немало.

Пятьсот метров открытки, которую нам нужно было преодолеть, были для вэсэушников, как тир с гусями. И хотя была ночь, противник был отлично оснащен разного рода приборами, позволяющими ловить движение и видеть в темноте. Украинцы постоянно запускали в небо осветительные люстры, имели приборы ночного видения и датчики движения, что давало им неоспоримое преимущество. Пока добежали до первого здания и смогли хоть как-то укрыться, из девятнадцати бойцов пятерых потеряли трехсотыми.

— Привет! Добрались, значит, — улыбнулся мне Немезида.

— Как видишь, — кивнул я в ответ. — Что тут?

— Процентов тридцать улицы наши, остальные за хохлами, — улыбнулся он. — Нам бы что-то как-то придумать… Там открытка и пулеметы.

Немезида был из Сибири, где всю жизнь проработал егерем. Потом он успел повоевать в Цхинвале, а попав в «Вагнер», стал снайпером. Но по посадкам много с СВД не побегаешь, поэтому он быстро сменил винтовку на автомат и стал отличным штурмовиком. Был он высоким, рыжеватым мужиком, за метр восемьдесят. До встречи с ним я думал, что егеря — это такие молчаливые лесные бродяги, из которых не вытянуть слово, даже когда они висят на одной руке над пропастью или тонут в реке. Немезида был не такой. В запасе у него было множество жизненных историй на все случаи жизни, которые он пересказывал при каждом удобном случае. Когда такого повода не было, он начинал пересказывать вслух то, что делал вчера, или то, о чем успел подумать за эту неделю. За последние три месяца он был трижды легко ранен, но всякий раз возвращался в наше подразделение.

— Ну что, Обида? Мы с тобой, вроде как главные. С этих какой спрос? — махнул он головой в сторону проектантов. — Духу в них до жопы, а навыков войны нет. Идут, рот раскроют, под ноги не смотрят, растяжки не видят, да и по сторонам не особо. Пока по ним стрелять не начнут, прут как мушкетеры! — стал сетовать Немезида.

— Не все… Есть среди них опытные ребята. Двигаются как надо. Да и группы эвакуации из них лучшие. Из таких мест ребят вытаскивают, из которых нереально вытащить. Никого не бросают. Пока я там думаю, анализирую, они хуяк, и уже вытащили.

— Согласен.

Когда к нам приехали первые заключенные, мы почувствовали себя полноценным подразделением. Впервые на моей памяти наш взвод достиг размера в сто человек,