Дновская быль - Николай Виссарионович Масолов
Но и на этот раз планы гитлеровских генералов провалились. Ленинград упредил новое наступление врага рядом ударов войск Ленинградского и Волховского фронтов. Советских воинов самоотверженно поддержали партизаны и подпольщики.
Летом 1942 года пламя народного гнева полыхало на всей оккупированной территории под Ленинградом, Псковом и Новгородом. Начальник управления полевой полиции при главном командовании фашистских сухопутных войск в своем докладе от 31 июля 1942 года отмечал районы, где действия партизан носят особенно угрожающий характер. Первым из них на севере он назвал «район болот к юго-востоку от ст. Дно».
На протяжении 1942 года в Дновском районе активно действовало несколько подпольных антифашистских групп. Одной из надежнейших была группа патриотов в деревне Ботаног, расположенной в 25 километрах от Дно. В этот живописный уголок война пришла не сразу. Где-то шли бои, лилась кровь, а у озера с берегами, поросшими сиренью, в березовой аллее, туннелем протянувшейся вдоль проселка, стыла по вечерам дремотная тишина. Людям как-то не верилось, что страшная беда подходит к их избам. Кто мог знать тогда, что на невысоком холме у ветряной мельницы, где в весенние хмельные дни слышались шепот влюбленных и вздохи тоскующей гармонии, будет пролита кровь: фашистские пули оборвут жизнь многих жителей села.
И только два человека в деревне почувствовали уже по-настоящему боль войны. Это были Нина и Валерий Ивановы — племянница и племянник местной учительницы Евдокии Ивановны Ивановой, присланные родителями в Ботаног из пограничного города Выборга… На всю жизнь запомнила Нина странный танцевальный вечер в городском саду в субботу 21 июня 1941 года. Было так весело и интересно крутиться в вихре вальса с молодыми армейскими командирами и курсантами пограничного училища! И вдруг один за другим партнеры стали исчезать. Вскоре в зале остались одни девушки. Домой Нина возвращалась с тревогой в сердце. Через несколько часов в небе над границей уже шел воздушный бой. Затем все смешалось в кучу: бомбежки, поспешное бегство из родного дома, вереницы беженцев. И вот наконец тишина далекой псковской деревушки, заботливая тетя, ее соседи, знакомые с детства, участливо расспрашивающие: как же там отец и мать остались, ведь пропадут ни за что.
Фашисты появились в Ботаноге в августе 1941 года. Влетели на мотоциклах со свистом, гамом. Согнали всех до единого жителей на сходку и приказали немедленно сообщить, кто в деревне коммунисты и комсомольцы. Никто не назвал ни одного имени, даже дети, опрошенные отдельно, сказали дружно:
— Нет у нас таких дяденек!
С того часа так и повелось: в Ботаноге все за одного, одни за всех. Ботаног — деревня непокоренная.
Прихватив съестного, гитлеровцы умчались дальше, гикая и стреляя. Когда расходились со сходки, Нина спросила у тетки:
— Тетя, почему они так любят шум?
— Шум пробуждает в невежде представление о силе, — ответила Евдокия Ивановна, — а фашисты нас вроде за дикарей считают. Вот и стремятся свою силу продемонстрировать.
— Что же делать, тетя?
Ответа не последовало.
«Что делать?» Этот вопрос семнадцатилетняя девушка задавала теперь каждый день сама себе. Убежит под вечер к мельнице, сядет на пригорке, обхватит колени руками, смотрит, как курчавятся облака в небе, а в голове одна мысль, одна дума: «Что предпринять против врага? Что делать?»
С осени деревню все чаще и чаще навещали парни — партизаны. Однажды один из них заглянул на исходе дня к Ивановым и, убедившись, что никого, кроме Нины, в комнате нет, без обиняков сказал:
— А у нас к вам просьба, товарищ Иванова. Нужно побывать в Дно на улице Урицкого в доме сапожника Финогенова и передать его дочери Анастасии Александровне привет от сына.
— И только-то? — обиженно спросила Нина.
Улыбнулся незнакомец:
— Да. Только. Скажите: «Я Нина, привет от Юры». Это пароль. А дальше что делать, Юрина мать научит.
Так Нина Дмитриевна Иванова стала связной подпольного райкома. Так еще одна тонкая, но крепкая ниточка связала подпольщиков Дно с защитниками города Ленина.
Накануне того памятного для девушки дня ночью в ее комнату ввалился брат, где-то пропадавший целые сутки со своими одногодками — пятнадцатилетними подростками. Был Валерий оборван, весь в грязи, но глаза светились.
— Знаешь, Нина, — прошептал он заговорщически, — мы с партизанами такое натворили! Ух! И громыхнуло, когда гансы поехали по большаку, где мы мины подложили. Только смотри, не говори тете: рассердится.
Славные ребята! Не опасности, не смерти страшились, другого боялись: попадет от родных за испорченную одежду.
Узнав о возвращении племянника, Евдокия Ивановна не только не рассердилась, но и похвалила Валерия. Однако не обошлось и без замечаний:
— Все правильно, дружок, одно нехорошо: про осторожность забыли. Грязных да оборванных вас вчера не только наши деревенские видели. А глаза нынче не у всех людей добрые.
Евдокия Ивановна давно уже ждала момента, чтобы поговорить с Ниной и Валерием об их участии в борьбе против оккупантов. Сама она уже встречалась с представителем подпольного райкома. После этого договорились с некоторыми односельчанами о практических делах. Под ее наблюдением молодые патриоты сделали под школой тайник с искусно замаскированным входом. В нем хранились листовки, советские газеты, позже — оружие. Когда в Ботаног приезжали гитлеровцы или полицаи, в тайнике находили убежище связные и разведчики партизанских отрядов. На случай, если фашисты надолго оставались в деревне, имелся потайной «почтовый ящик» — дупло старого дуба на берегу реки Белки.
Вскоре вокруг Евдокии Ивановны сгруппировалось боевое ядро подпольщиков. В него кроме Нины и Валерия (зимой юноша ушел в партизанский отряд) входили Елизавета и Герман Федоровы (отец их, Филипп Федорович, со второй дочерью, Екатериной, тоже ушли к партизанам), Мария Архипова. (Последняя была расстреляна в 1942 году карателями.) Активно помогали им Спиридонова Пелагея и ее дочь Александра, Архипова Анна, Григорий Лукин, Мария Васильевна и ее дочь Валя, сын деревенского старосты Василий Кондратьев и другие жители партизанской деревни.
Всю зиму и весну 1942 года подпольщики обеспечивали связь партизанских отрядов с Дно, распространяли по окрестным деревням листовки и советские газеты, сообщали сведения о передвижении немецких частей в сторону Ленинграда. Евдокия Ивановна трижды встречалась в Дно с Анастасией Бисениек. Вместе переправляли они в партизанский лагерь бежавших военнопленных, медикаменты и большую партию теплого белья, собранного
