Девушка с ножом - Одри Блейк
– Я отвела семенной канатик и нащупала пульсацию в кишках, – осторожно пояснила та. – Поначалу ничего не изменилось, хотели даже резать. Но я подождала несколько минут, и кровоснабжение, видимо, восстановилось, потому что кишка постепенно порозовела и была уже в норме, когда мы уложили ее обратно. Так что никакой резекции, все сохранено. – Нора отвела плечи назад, но подбородок дрожал. Дэниел никогда не видел, чтобы человек выглядел одновременно дерзким и умоляющим, но Гарри не выказывал никаких признаков смягчения.
– А слабое место в брюшной стенке я ушил, – поспешно добавил Гибсон. – Проблем здесь у пациента больше не будет.
– Если он выживет. – Тон Гарри не оставлял сомнений в том, что он думает о шансах Прескотта.
– А как бы поступил ты? – Накаленный, требовательный голос Норы словно согрел холодную операционную. – Джон был в агонии. Приполз сюда на пороге смерти, зовя тебя!
– И я считаю, – Дэниел глубоко и протяжно вздохнул, восстанавливая слабеющее самообладание, – даже практически уверен, Гарри, что у него есть шанс. Нора справилась блестяще. Ты бы ее видел! Когда мы дали Джону эфир, он даже не дернулся от первого надреза. Почти как работать с трупом. Опасность случайного пореза была невелика, потому что больной не двигался. Если он поправится… – Гибсон замялся, вспоминая все свои утренние сомнения, а также поспешные заметки долгой ночи. – Думаю, можно снова попробовать.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Гарри.
– Попробовать на других пациентах. Можешь посмотреть мои записи. Прескотт ничего об операции не помнит. В самом конце у него появились признаки боли, но это тоже стерлось из памяти.
– Разве ты сам не видишь? – вмешалась раскрасневшаяся Нора. – Мы на пороге грандиозного прорыва. Если Прескотт выздоровеет, опубликуем статью о хирургическом вмешательстве при ущемленных грыжах и некрозах. Кишечник почернел, но ожил. Это означает, что есть окно возможностей. У меня дух захватывает, как подумаю о перспективах!
Дух захватывало и у Гибсона, но по совершенно другой причине. Нора невольно отдала их будущее в руки Тримбла, который выглядел весьма грозно.
– Это может спасти мою репутацию, Гарри, – взмолился Дэниел.
– Нет, если станет известно о причастности Норы, – бросил Тримбл. – У тебя уже неприятности. Если кто-нибудь узнает, что в операции участвовала не имеющая лицензии и необученная девушка… – Нора вздрогнула, но Гарри продолжал, не обращая внимания: – Ты погубишь ее, и она проклянет тебя навеки.
Девушка отступила назад, глаза у нее потемнели и стали потерянными. Она всматривалась в Тримбла, словно видела его впервые.
– Нора была великолепна, – возразил Дэниел, забывая, что всего час назад мучился теми же сомнениями. – Она разбирается в анатомии лучше половины известных нам хирургов.
– И если ты скажешь это кому-нибудь из них, с тобой не захотят иметь ничего общего, – категорично заявил Гарри. – Примутся высмеивать и поносить вас обоих, и никто не прислушается ни к одному вашему слову, пусть даже правдивому.
Дэниелу очень хотелось возразить другу, а у Норы от заявления Гарри плечи напряглись еще сильнее.
– Мы защитим тебя, – успокоил ее Гибсон. Если Гарри посмеет сказать хоть слово…
– Но как, если ты хочешь все-таки опубликовать отчет об этом случае? – Глаза у Норы заблестели, а голос задрожал.
Дэниел облизнул губы. Предлагать такое, конечно, несправедливо, но…
– Можно вообще не упоминать твое имя.
– Это работа не для одного хирурга, – возразил Тримбл. – Если объявить о такой операции, вас будут не просто расспрашивать, а устроят форменное дознание.
С тем же успехом можно нырнуть в омут.
– Гарри, тебя кто-нибудь видел ночью? Мог бы сказать, что помогал мне.
У Норы вырвался судорожный вздох, который отдался горечью у Дэниела в голове.
На замкнутом лице Гарри промелькнула ярость, а может, и боль.
– Меня видели те… кого нельзя впутывать в подобную ложь.
Дэниел никогда еще не смотрел в глаза другу с таким напряжением.
– То есть ты отказываешься? – спросил он. Теперь понятно, почему Тримбл так часто выигрывает в карты: его лицо ровным счетом ничего не выражало.
Гарри бросил взгляд на Нору, потом переступил с ноги на ногу, приблизившись к Дэниелу и отвернувшись от девушки.
– Если вы опубликуете отчет, у других врачей возникнут вопросы. Много вопросов. Да и сам Джон знает, что меня здесь не было вчера вечером.
– Он твой друг. К тому же не знает об участии Норы в операции. Если ты попросишь Прескотта подтвердить, что был здесь, почему бы ему не согласиться? Особенно если объяснить, что мы хотим защитить женщину, которая практически его спасла. – Смутившись, Гибсон повернулся к Норе. Вчера вечером она была героиней, а нынче… – Если мы представим все таким образом, то сможем опубликовать статью. Ты не возражаешь?
– Разумеется, нет. – Но взгляд у нее был таким же тяжелым и угловатым, как камень, которыми в давние времена побивали виновных. – И давайте-ка не будем надолго оставлять Джона одного. Я принесу бульон.
* * *
Дэниел ухаживал за Прескоттом и вполголоса описывал Тримблу подробности операции, несмотря на теснящиеся в голове пугающие картины: разговор с доктором Крофтом, который не одобрял полостную хирургию, встреча с советом директоров больницы и джентльменами из клуба «Атенеум», а также заражение крови или смерть пациента. А еще, как ни старался, он не мог не думать о Норе, что доставляло ему особенно острую боль.
– Дэниел, – отвлек его от рассеянных мыслей Гарри, – повтори-ка еще раз, сколько было швов.
– Более двадцати. В несколько слоев. – Гибсон потер глаза. – Но на поверхности – всего десять.
Гарри продолжал непримиримо хмуриться, как и все последние дни.
– Мы поступаем правильно, – убеждал его Дэниел.
– Я знал, что Крофт разрешает Норе работать с ним, но мне и в голову не приходило, насколько далеко зашло дело. Однако, как бы безрассудно они с профессором ни поступали, никто не должен знать, что операцию провела она. Ее просто распнут, Дэниел. А потом уничтожат и Крофта.
Гибсон мрачно кивнул. По крайней мере, тут они сходились во мнениях.
– Иди-ка ты поспи, – посоветовал Гарри. – Оставь меня с Джоном.
Дэниел поднялся и, по-стариковски шаркая и сутулясь, направился к двери. Гарри остановил его на полпути:
– А швы-то выглядят хорошо, дружище.
– Как и кишечник, после того как Нора привела его в порядок. – Почему-то реплика получилась мрачной.
Глава 22
Почти вслепую бредя по коридору, Нора свернула в операционную. Грудь девушки судорожно вздымалась, руки тряслись. Она посмотрела на стол, на котором спасали Прескотта, вспомнила, как они с Дэниелом в четыре руки разрезали, зашивали, а затем оттирали следы.
Вновь ощутила на языке вкус тогдашнего вина.
