Ханкерман. История татарского царства - Юрий Манов

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 130

жизнь, полную взлетов и падений. По отцу он был чингизидом, правнуком хана Золотой Орды, а мать Шах-Салтан происходила из уважаемого сеидского рода.

Современники, не стесняясь в выражениях, описывают внешность юного царевича. По словам русского летописца, он был «зело взору страшного и мерзкого лица и корпуса, имел уши долгие, на плечах висящие, лице женское, толстое и надменное чрево, короткие ноги, ступни долгие, скотское седалище…»

Сходное описание дал посол австрийского принца Фердинанда при дворе московского князя Сигизмунд Герберштейн: «…у него было огромное брюхо, редкая бородка и женоподобное лицо, на ушах свисали две длинные черные пряди».

Адам Олеарий: «С виду это был безобразный мужчина, с длинными отвислыми ушами, большим черным лицом, толстый, с короткими ногами и длинными искривленными ступнями».

Именно старшего сына Шейх-Аулуяра Шах-Али и предложил московский князь Василий III казанцам в 1518 году, когда их хан Мухаммед-Эмин скончался, не оставив наследника. Видимо, желая такого же «мирного хана», казанцы сами «прислали бити челом государю великому князю Василию Ивановичу, чтобы их пожаловал, дал им государя». Вот он и пожаловал, и дал… «Такого им, татарам, нарочно избраша царя в поругание и в посмеяние им», – пишет русский летописец.

Отправляя в Казань юного Шигалея (Шигалия, Шиг-Алея), так русские называли Шах-Али, великий князь Василий пытался убить сразу двух зайцев. Сажал на казанский престол «своего», послушного хана и освобождал касимовский престол для крымцев.

Новый крымский хан Магмет-Гирей (Мухаммед Гирей I) после нападения на Касимов в 1515 году прислал Василию жесткое письмо с объяснением причин набега: «А что наши люди Мещеру воевали, то я не ручаюсь, что вперед этого не будет, хотя я с братом своим великим князем буду в дружбе и братстве; людей мне своих не унять: пришли ко мне всею землею, говорят, что не будут меня в том слушаться; а Ширины мимо меня вздумали воевать Мещеру, потому что ныне на Мещере наш недруг, а из старины этот юрт наш. Нынче брат мой, князь великий, зачем не просил у меня на Мещеру брата или сына? Когда наш род был на Мещере, то смел ли кто из наших смотреть на нее. И только то по старине не будет, то Мещере всегда быть воеванной».

Князь Василий всерьез испугался и предложил касимовский престол брату нового крымского хана Ахмед-Гирею Хромому. Тот, казалось, согласился, даже вел с Василием переписку, обсуждая совместные планы по захвату Киева у Литвы, но вдруг учинил мятеж против брата и, потерпев поражение, спрятался в горах. Пока он бегал по перевалам от головорезов Магмет-Гирея, Шах-Али рос и готовился к женитьбе, ведь вместе с казанским троном Мухаммед-Эмина согласно традиции он получал в жены и его вдову Фатиму.

Казанцев этот брак вполне устроил, нового хана они приняли, несмотря на молодость. Однако вместе с традиционным каучином из родовитых касимовских татар с новым ханом в Казань прибыл русский отряд стрельцов с воеводой, который привел казанцев к присяге новому хану и великому князю.

Шах-Али начал править, совершенно очарованный красотой и мощью своей новой столицы. Касимов ей проигрывал. Казань в то время – уже большой город, обнесенный крепостными стенами, с великолепным каменным дворцом. Это крупный торговый центр на перекрестке водных и сухопутных торговых путей, на знаменитом Арском базаре восток встречался с западом, здесь торговали разноязычные купцы товаром большинства известных тогда стран. О богатстве Казани ходили легенды.

Шах-Али пытался действовать в том же русле, что и предшественник Мухаммед-Эмин, и постоянно оглядывался на Москву, следуя шертным обязательствам. В частности, объявил существенные льготы русским купцам и жестко ограничивал действия ногайцев, мешавших волжской торговле. Правил он тихо, мирно и вряд ли ожидал каких-либо потрясений. Но они неуклонно надвигались. Татищев так описывает первое княжение Шах-Али в Казани:

Казанцы долго во смирении и без мятежа не любили жить, начали хана своего, посаженного от великого князя, Шигалея Шихавмирова сына прельщать, чтоб отступил от власти великого князя, как и прежде бывший хан Махмет-Аминь, говоря: «Да владеешь ты один Казанью и всеми нами и, укрепившись в Орде своей, будешь с руси дань брать, как и прежде деды наши, и будем, пленя землю Русскую, богатеть. Ныне же, если сего не учинишь, видишь, что князь русский недоволен владеть Казанью, как ныне, но, ненавидящий рода нашего, на Астрахань с крымским ханом воинство посылал, и тех разорили, и хочет грады по Волге строить и нами не как с друзьями быть, но как рабами владеть и во свою веру обращать».

Но хан Шигалей никак же не прельстился, ни послушал слов их лестных, отвечал им так:

«Если знаете, что деды и прадеды наши от Руси дань имели того ради, что Орда была едина, имели одного хана, и все султаны и князи того слушали и боялись, и что повелевал, так и было. Русские же князи тогда многие были, и великого князя не слушали и не боялись, но приходя в Орду к ханам, друг друга губили, и один на другого дани возлагали на себя, и, беря от хана воинов, один другого земли разоряли. Тогда не дивно было ими владеть и дани от них брать. А коли деда моего после отца изгоняли и во султаны разделились, сами на себя восстали воевать и грады великие Болгары и Буляр разорили, беря русских в помощь, и дед мой ушел, Казань состроив. Русские же начали великие князи, других князей одолевая, силиться, и пришло до того, что один остался князь великий и тот силен есть, не можем противиться ему. Как ведаете, хан Махмет-Аминь, послушав вас, отделился и начал земли Русские воевать, и не только зло учинил, едва не всю Орду погубил, и нужда была ему просить прощения; а на крымского нам надежды нет, ибо тот хочет все себе покорить».

Оставим на совести Татищева мудрый монолог, приписываемый шестнадцатилетнему подростку, но, забегая вперед, заметим, что Шах-Али был умен – это неоднократно отмечали и его друзья, и недруги. Да, неожиданно мудрые речи услышали от совсем юного хана казанцы, но речам тем не вняли. А зря.

1521 год. Почти по Шекспиру

Времена менялись, новый крымский хан Магмет-Гирей, едва похоронив отца, решил объединить всю Большую Орду под своей властью. Он объявил себя хаканом (ханом над всеми ханами) и двинул свои войска из Крыма. Русь перестала быть союзником нового хакана, Русь становилась лишь одним из его улусов. Перед большим походом на Москву хан решил навестить Казань

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 130