Саймон Скэрроу - Преторианец

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92

В назначенное время со стороны Виминальских ворот донёсся нестройный шум шагов, возвещая приближение императора и его свиты. Впереди верхом ехали германцы-телохранители, за ними появились первые носилки, в которых несли гостей императора. Рабы в аккуратных, свежевыстиранных белых туниках сгибались под тяжестью носилок, а те, кого они несли, весело болтали и перекликались. Появилась ещё одна секция германцев, пешая, они прошли через ворота в городской стене. Их косматые бороды и странные панцири делали их вид истинно варварским. Потом появились носилки, в которых прибыли Агриппина и Нерон, а за ними носилки с самим императором, которому сопутствовал Британик. А за ними последовали и другие носилки с остальной свитой: в них прибыли Нарцисс, Паллас, Сенека – новый наставник Нерона, недавно вызванный из ссылки – и, наконец, те сенаторы и их жёны, которым была оказана высокая честь получить приглашение составить компанию императору.

Процессия остановилась перед входом в императорскую ложу, и гости пониже рангом торопливо бросились занимать отведённые им места, прежде чем усядется император и его семейство. Гета, префект преторианской гвардии, вышел из ложи навстречу императору, ещё сидевшему в носилках, и поклонился ему. Потом обменялся с Клавдием несколькими словами и присоединился к другим гостям в ложе.

Многие из гвардейцев, сидевших на самых высоких местах, повернулись, разглядывая прибывших. Катон и Макрон заметили Нарцисса – тот кинул быстрый взгляд на лица сидевших наверху, заметил их обоих, но ничем не выдал, что узнал их, после чего исчез из виду. Императорская свита наконец собралась у входа в ложу, а Нерон выпрыгнул из носилок и протянул руку матери, помогая ей выйти.

– Какой почтительный сын, – сухо прокомментировал эту сцену Макрон. – Нет, ты только погляди, как он обожает своего приёмного папашу и сводного братца!

Поухаживав за матерью, Нерон повернулся в сторону последних носилок, смерив их ледяным взглядом. Британик вылез из носилок и почтительно склонил голову, когда император с трудом выбрался из плена многочисленных изукрашенных пурпурных подушек. Опираясь на руку сына, Клавдий, прихрамывая, проследовал ко входу в ложу. Голова у него тряслась. У входа он улыбнулся и махнул рукой Агриппине и Нерону, приглашая их присоединиться к нему, потом подождал, пока десять германцев-телохранителей построились впереди императорский семьи, после чего начал подниматься по ступеням в ложу. Преторианцы наблюдали за его подъёмом. Телохранители между тем выстроились по бокам и сзади рассевшихся по местам гостей, чтобы не закрывать им вид на арену. Потом возникла небольшая пауза, а затем Нарцисс подал знак рукой, и все гости ложи поднялись на ноги.

Преторианцы тотчас же последовали их примеру и разразились оглушительными приветственными криками, которые достигли крещендо, когда увенчанная золотым венком голова императора появилась у входа. Клавдий преодолел последние ступеньки и неуклюже взобрался на небольшую платформу, на которой рядом друг с другом были установлены два огромных кресла. Агриппина присоединилась к нему, а двое подростков встали по бокам. У Клавдия на лице было совершенно нейтральное выражение, он старался унять свой тик, потом повернулся по очереди во все стороны, принимая выражения восторга и отвечая на них. В конце концов он опустился в кресло, и когда он уселся, села и Агриппина, а вслед за нею и остальные гости.

– А она и впрямь красивая, – громко сказал Макрон на ухо Катону. – Теперь понятно, почему старый козёл так ею пленился.

– У неё имеются и другие ценные качества, не одна только красота, – ответил Катон. – Мозги, умение влиять на людей, а ещё и здоровый сынок, который может стать полезным, если наследует Клавдию. Если, конечно, Британик лишится благосклонности императора.

Приветственные возгласы толпы начали стихать. Преторианцы уже рассаживались по своим местам. Катон и Макрон последовали их примеру, и вскоре раздался новый взрыв голосов – это распорядитель игр громогласно совещался со своими помощниками, желая убедиться, что всё готово к началу. Удовлетворённый их ответами, он посмотрел в сторону императорской ложи и кивнул четверым солдатам, стоявшим наготове с длинными бронзовыми трубами. Те подняли свои инструменты, и воздух огласили громкие звуки – серия восходящих нот. Преторианцы тут же замолчали, а распорядитель, встав перед императорской ложей, поднял вверх обе руки.

– Его императорское величество Тиберий Клавдий Друз Нерон Германик приветствует своих славных товарищей из преторианской гвардии! – У распорядителя был великолепно поставленный голос, так что его слова разнеслись надо всей ареной и были отлично расслышаны всеми присутствующими. – Следуя своему желанию уверить своих храбрых солдат, что их верность и преданность всегда будет соответствующим образом вознаграждены его любовью и восхищением, его императорское величество дарует эти развлечения и зрелища в ознаменование годовщины того дня, когда благородные граждане Рима доверили ему своё будущее и своё благополучие…

Потом распорядитель зачитал программу дня, срывая аплодисменты всякий раз, когда переходил к следующему пункту. Пока он читал программу, Катон не отводил взгляда от императорской ложи. Император сидел спокойно, всё внимание обратив на распорядителя. При каждом взрыве аплодисментов он лишь кивал в знак благодарности. Сидевшая рядом Агриппина выставила локоть, оперев его на подлокотник кресла и подперев ладонью голову. Её лицо выражало глубочайшую скуку от всех этих преамбул, и через какое-то время она стала осматривать императорскую ложу, пока её взгляд не остановился на местах, где сидели императорские советники. Нарцисс о чём-то тихо беседовал с одним из своих коллег. Его собеседник всё время кивал, но потом, заметив, что на них смотрит императрица, быстро улыбнулся, приподнявшись над плечом Нарцисса. Нарцисс заметил это и оглянулся назад, но императрица уже отвернулась. Возникла маленькая пауза, после чего они продолжили свой приглушённый разговор.

Катон перевёл взгляд на других членов свиты, сидевших в ложе, и заметил, что Британик неподвижно стоит рядом с отцом, спрятав левую руку под складками своей короткой тоги. То, что он облачился в тогу, кое-что означало. Клавдий явно давал понять, что его сыну вскоре будут пожалованы титулы и звания, не положенные ему по возрасту, такие же, которые уже получил Нерон, его приёмный сын. Последний, тоже облачённый в тогу, взял мать за руку, поднёс к своим губам и поцеловал, на секунду задержав её ладонь в своей руке, пока она её не выдернула.

– Ты это видел? – прошипел Макрон. – Что это ему в башку взбрело? На скандал, что ли, нарывается?

Катон оглянулся на солдат, но там, кажется, не возникло никакой реакции на наглую выходку Нерона.

– Возможно, народ уже привык к подобным представлениям, – предположил Катон. – В императорской семье свои манеры поведения, сам ведь знаешь. Эти манеры могут быть вполне приличными, а могут и не быть. В конце концов, это не первый случай, когда члены императорского семейства балуются инцестом.

Макрон с отвращением скривил рот:

– Извращенцы!

Распорядитель наконец закруглился со своими объявлениями, за чем последовали оглушительные вопли восторга, а Клавдий улыбнулся и поднял руку, приветствуя своих солдат. Более никаких предварительных действ не было, начинался первый номер в программе представления – кулачный бой между двумя гигантами-нумидийцами[9]. Их тела были натёрты маслом, так что блестели, как полированное эбеновое дерево. Вот они вышли на арену, встали друг напротив друга и начали схватку. Зрители, особенно преторианцы, тут же принялись делать ставки на исход боя, обмениваясь прогнозами на его результат. Схватка шла уже некоторое время, и песок вокруг бойцов уже украшали капли крови – кожаные ремни, которыми были обмотаны их кулаки, рвали и терзали плоть дерущихся. В конце концов одному из них удалось провести решающий удар, который был встречен зрителями смесью разочарованных стонов и криков восторга. За этим последовал выход лучника – темнокожего мужчины в восточных одеждах. Он с поразительной быстротой и меткостью стрелял в своего ассистента-мальчика, который стоял перед соломенным экраном-мишенью, широко расставив руки. Стрелы аккуратно втыкались в солому вокруг тела ассистента. Следом за этим последовала короткая пауза, а затем распорядитель объявил следующий номер – «Троянское празднество», показательные выступления конников, сыновей римских аристократов. Это была демонстрация самой искусной езды верхом. Преторианцы вяло похлопали участникам.

На арену выехала группа всадников в золочёных шлемах, скрывавших их лица. Следом за ними вышли несколько стражников, они несли мишени и соломенные чучела, которые рядами расставили на арене. Когда приготовления были закончены, Клавдий привстал, отвечая на приветствие лидера группы, который выехал на совершенно белой кобыле.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92