Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
— Ты видишь тень рядом со мной? — не пытаясь изобразить беззаботность, спросил Корелимон.
— Да, постоянно. Даже сейчас почти вижу, этими глазами. Но Мамули её видит всегда. Для всех кошек ты — человек с двумя тенями.
— И что тень делает? Растёт? Бледнеет?
— Ничего. Просто ждет. Колышется сбоку… слева. Иногда отступает и ждет в сторонке, пока ты сойдешь со сцены.
— Значит, сцены она боится? Это хорошо…
— Не она, ты боишься, что однажды тебе не дадут закончить представление, поймают на полуслове. Этого не случится. По крайней мере, пока никаких признаков того, что тень хочет помешать тебе. Она просто ждёт.
— По ней угадывается время? — слегка нахмурился Корелимон. — Ты знаешь?
— По тени ничего не видно, — уголки губ Таиссы чуть дернулись. — Она такая же, как в первый день нашего знакомства. Но ты — знаешь, поэтому и я знаю.
— Читала мои мысли? — он усмехнулся.
— Зачем, я просто знаю. Вот у Радио большинство мыслей вообще непечатные, но все же понимают, что он думает. Он парень прозрачный, так же, как Бари-Ларч. За ними и одной обычной тени не видно.
— Но секрет предсказания своего приятеля Радио скрыл, когда хотел.
— Не скрыл, а придержал. Ты его ни о чём не спрашивал, иначе сразу догадался бы.
— Послушай, мама нашего художника — загадка для кошки? — Корелимон решил увести тему подальше от себя. — Вот я пытался узнать ее в толпе, но не смог. Спросил других, никто не видел. Неужели она не пришла порадоваться за сына, за которого так переживала накануне? И когда вспоминаю, как она выглядела, слышу отдельно — говор простой женщины, а стать и внешность к нему неподходящие. Цельно её представить не могу. А как ты её видела?
— Видела только как Таисса, — задумалась тайная принцесса. — Меня, как всех, умилило ее беспокойство за сына, оно было искренним, но вспомнить её назавтра было трудно. А как Мамули я видела в толпе смутное облако, уверена, она была там, но я ее не разглядела, не до того было. Ну, а потом… поздравить сына она не подошла, и все насторожились. Но Маскиан переживал не об этом. Видно, заранее отпросился погулять с нами.
— Но мы и во дворе, где ночевали, не видели хозяйку, ни утром, ни вечером.
— Видно, она ушла к соседям, чтобы не мешать и лишний раз не смущать сына своей опекой.
— Похоже, — признал Корелимон. — Маскиан переживает, что рядом с мамой выглядит несамостоятельным, вот она и деликатно прячется. Значит, загадки нет? А наша Большая Шишка в кошачьем зрении выглядит особенной?
— Да. Она светится.
— Хм, как? Лучами? Целиком? Или только корона на голове? Дай угадаю, корона, верно? Или крылья?
— Нет, целиком. Вокруг неё светящаяся тень, как гало возле солнца в дымке. Не очень широкая граница света, но заметно.
— Как думаешь, к чему это? — забеспокоился Корелимон.
— Она одна из твоих «звёзд», разве не знаешь, звёзды должны сиять! — пошутила Таисса. — А говоря по правде, я не знаю. Даже не знаю, есть ли что-то особенное во мне в людском обличье? Нужно спросить у Булочки.
— Самая маленькая и простодушная не соврёт?
— Кошки не лгут, даже не притворяются, — серьезно ответила Таисса. — Они слишком умны, многие их ум считают хитростью и лукавством, но сердце кошки очень искреннее. Я раньше не понимала, почему мне так трудно притворяться во дворце… наверное, всё дело в этом, в моём внутреннем родстве с кошачьими. У тебя тоже так?
— Да, всю жизнь. Сколько я клял себя, что даже притвориться нормальным не могу. Мне в детстве говорили: «Какой из тебя артист, они же обманщики! Лицедеи! А у тебя на лице всё видно». Слишком поздно я понял, что артисты не врут, у них своя правда. Это не обман, всё по-честному. А то, что люди часто обманываются на наш счёт, не наша вина. Мы их всегда предупреждаем. Но люди видят то, что хотят, объясняя чужую реальность по-своему.
— Ты прав. И всё-таки… — начала Таисса.
— Но не сейчас же, — отмахнулся Корелимон. — Нужно придумать номер с королевой, научить рыжего прыгать в обруч, въехать первый раз в город в красивом знаменитом балагане… да мало ли что ещё. Сейчас не время для пустых тревог.
— А когда время? — вкрадчиво поинтересовалась Таисса.
— Когда-нибудь, — Корелимон искренне улыбнулся: — Тень не растёт и не тронет меня на сцене, отличная новость! Чего бояться? И обсуждать её с кем-то ещё не вижу смысла.
— Смысл в том…
— Я знаю, — остановил он Таиссу. — Но это не станет такой уж неожиданностью, правда? Если ты заметишь опасность, ты ведь мне скажешь.
Она молча кивнула, прикрыв ярко-голубые глаза.
Глава 41
* * *
Перебрав разные варианты нового «звёздного» номера с неведомой королевой, артисты так и не выбрали то, что сразу устроило бы всех. Костюм для королевы был. Если не переделывать сверкающее платье из парчи, оно одинаково подходило щупленькой Вилоре и высокой Таиссе. Лиф на шнурках, а длина юбки в пол не имеет значения, всё равно подол по сцене метёт. Звездный плащ тоже есть, но нет номера… даже зацепки, о чём он?
Думали всю дорогу до ночного привала. Перебрасывались идеями, спорили, снова думали, каждый о своём. Вечером учили рыжего прыгать в обруч. Кот презрительно щурился и, несмотря на то, что отлично понял, чего от него хотят, несмотря на изящные показы Мамули, капризничал и нервно дёргал хвостом. На его наглой разбойничьей морде ясно читалось: «Почему я⁈»
— Рыжик, ну что случилось? — ворковала вокруг него Вилора. — Не хочешь быть тигром? Кто же, если не ты? Давай, видишь, ням-ням-мя-я-я-со! Ап!
Молниеносный бросок лапы, кусочек сырого мяса подхвачен когтистой «вилкой» и с урчанием отправлен в пасть мелкого упрямого «племянника тигра» — так решили назвать номер с прыжками. Следующий кусочек, насаженный на палочку, как для настоящего хищника, отодвинули подальше, по другую сторону обруча, съесть его можно, только перепрыгнув… хотя бы переступив. Презрительный медный взгляд и… ни шагу за мясом!
— Рыжик, ты же не лошадь, — укоризненно заметила Лумери коту. — Хотя… хочешь, как
