Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми
– Открывай, – скомандовала я стражнику.
Тот суетливо загремел ключами. Засов с противным лязгом поддался, и тяжёлая дверь со скрипом отворилась, дохнув на меня запахом немытого тела и кислых нечистот.
Кайран замер у порога, скрестив руки на груди. Его Тьма угрожающе заколыхалась, перетекая через порог, но сам он сдержал слово – остался снаружи, провожая меня пронзительным взглядом.
Я шагнула внутрь.
Камера была крошечной, сырой и тёмной. Только тусклая масляная лампа под потолком едва разгоняла мрак. А в углу на куче отсыревшей соломы сидело то, что когда-то называло себя светлым принцем Вальгора.
Люциан выглядел жалко.
Былой лоск, золотые кудри и надменная улыбка исчезли, как дешёвая иллюзия. Он был грязным, осунувшимся и весь оброс сальной щетиной. Его роскошный камзол сменила серая, рваная дерюга арестанта, а рука была прикована короткой толстой цепью к вбитому в камень железному кольцу.
Услышав шаги, он вскинул голову. В его запавших глазах мелькнула затравленная надежда, которая тут же сменилась бессильной яростью, когда он понял, кто к нему пришёл.
– Явилась поглумиться? – прохрипел Люциан. Его голос дребезжал, как треснутый горшок.
– Пришла проверить, хорошо ли кормят, – я брезгливо оглядела камеру, не приближаясь к нему больше чем на два шага.
– Стерва, – выплюнул он, пытаясь гордо вздёрнуть подбородок, но вышло лишь жалкое подёргивание. – Думаешь, ты победила? Думаешь, удержала этого цепного пса на поводке и теперь королева?
– Знаешь, что самое смешное, Люциан? – я спокойно сложила руки на груди, чувствуя, как внутри меня вдруг исчезает окончательно старая горечь, уступая место долгожданному спокойствию.
– Просвети, – оскалился он, звеня цепью.
– Я готовилась к этой встрече. Думала, у меня внутри всё будет кипеть. Что захочется пнуть тебя. Плюнуть в лицо и растоптать, – я медленно покачала головой. – А сейчас смотрю на тебя и не чувствую вообще ничего. Ты просто… пустое место, Люциан.
Его лицо перекосило от унижения. Он дёрнулся ко мне, но короткая цепь с лязгом впилась ему в запястье, отбрасывая обратно на солому.
– Прикажи ему убить меня! – вдруг истерично заорал он, глядя поверх моего плеча на застывшего в дверях Кайрана. – Убейте меня! Я не буду гнить в этой яме! Я королевской крови! Закончим это!
В моей памяти вдруг яркой вспышкой пронеслись мои последние секунды в прошлой жизни. Тот заброшенный дом… кинжал, мягко входящий мне в грудь… и его снисходительная ухмылка.
Я сделала шаг вперёд, склонив голову набок, и посмотрела ему прямо в глаза.
– «Ты наконец принесёшь пользу королевству. Твоя смерть подарит роду Тенерисов силу», – произнесла тихо те самые слова, которые он бросил мне тогда.
Слово в слово. С той же брезгливой интонацией.
Люциан непонимающе заморгал и осёкся. В его блеклых глазах промелькнула растерянность. Для него эти слова прозвучали как бред, ведь в этой жизни он так и не успел их произнести, но от моего потустороннего тона он инстинктивно замер.
– Хочешь умереть с достоинством принца? Думаешь, твоя казнь – это день, когда все твои проблемы наконец разрешатся? – я покачала головой. – О нет, Люциан. Как ты там говорил? Ты просто нужный инструмент, который теперь стал просто обузой. Твоя смерть больше не принесёт никому ни пользы, ни власти. Ты – отработанный материал. Так что нет. Ты не получишь такого лёгкого и безболезненного выхода. Ты будешь жить.
Не дожидаясь его ответа, я развернулась на каблуках и вышла из камеры.
– Стой! Арианна! – его истошный вой эхом заметался по каменному мешку. – Вернись, сука! Убей меня!
– Закрой, – коротко бросила я гвардейцу.
Тяжёлая дверь с глухим лязгом захлопнулась, отсекая вопли Люциана.
Я сделала один шаг по каменному коридору, затем второй. И тут меня настигла расплата.
Пережитое напряжение ударило по натянутым жилам с такой силой, что колени вмиг сделались ватными. Подвальная сырость, удушливый дух плесени и гулкий лязг кованого железа – всё это слилось в один жуткий тошнотворный водоворот. В нос вдруг шибанул призрачно-мертвенный смрад моих собственных гниющих ран из прошлой жизни, и меня забила крупная дрожь. Тело затряслось в такой лютой лихорадке, что зубы выбили частую дробь.
Я судорожно глотнула спёртый воздух, пытаясь устоять на ногах, и вслепую вцепилась онемевшими пальцами в склизкую каменную кладку.
Кайран оказался рядом быстрее, чем я успела осесть на грязные плиты.
Он не проронил ни звука. Не стал допытываться, что за хворь или напасть заставила меня так колотиться. Он просто сорвал со своих широких плеч тяжёлый чёрный плащ и одним властным рывком накинул его на меня, наглухо укутывая с головы до пят.
– Пойдём домой, – тихо произнёс он, зарываясь губами в мою макушку.
Домой…
Это простое короткое слово сработало как лучшее в мире заклинание. Боль Блэкхилла, душившая меня столько времени, вдруг с тихим треском осыпалась пеплом.
Мой дом больше не был этой гнилой тюрьмой.
Мой дом был здесь, в этих сильных руках.
– Пойдём, – выдохнула я, чувствуя, как дрожь медленно растворяется в его тепле.
***
Спустя два дня мы вернулись в нашу обновлённую светлую резиденцию. Дворец сиял начищенными окнами, пах свежей выпечкой и мастикой для полов, а по коридорам сновали слуги.
Жизнь кипела с новой силой.
Я спускалась по широкой парадной лестнице, разглядывая новые гобелены, когда из-за угла с радостным тявканьем вылетело пушистое недоразумение.
Это был щенок. Огромный, нескладный, с лапами размера с хорошую супницу и ушами, которые он явно одолжил у слона. Кайран притащил этот комок шерсти пару дней назад со словами: «Охрана лишней не бывает».
Охрана из этого чуда была как из меня балерина, потому что пёс любил абсолютно всех, пускал слюни на ковры и постоянно путался под ногами.
– Лютик, нет! – крикнула я, видя, как эта пушистая торпеда несётся прямо на меня.
Но щенок, не рассчитав тормозной путь на полированном мраморе, с радостным визгом влетел мне прямо под ноги.
Я споткнулась.
– Ари!
Голос Кайрана, выходящего из боковой галереи, разорвал воздух. Он рванул ко мне, но между нами было не меньше десяти шагов.
