Странники пустыни - Джеймс Уиллард Шульц
Путешествуя так, переночевав одну ночь у источника в пустыне, на второй день мы подошли к каньону с текущей на юг рекой, которую наши друзья назвали Большая река. По неоднократным упоминаниям Уивера это была Солёная река. На следующий день мы встали лагерем там, где река поворачивала с востока на юг и принимала в себя меньшую реку, текущую с севера, которую испанцы называли рекой Тонто, а пима – рекой Апачей. У их слияния были руины старого пуэбло, или поселка, состоявшего из более чем восьмидесяти домов с земляным полом; высота образовавшейся груды развалин говорила о том, что многие дома высотой были в два-три этажа. Некоторые обломки керамики, разбросанные вокруг, имели рисунки в виде дождевых облаков.
Добрая Утка, осмотрев их, был озадачен:
– Несомненно, здесь жили наши предки из дома Воды, но история об их путешествии на север от этой реки, от реки Красной Земли, не дошла до нас! – воскликнул он.
– Да, и что было с теми, кто прошел дальше, каков был конец их пути? – вопросил Белый Орёл.
– Одни лишь боги знают ответ, – сказал старый пима.
В каньоне, который начинался почти от места слияния двух рек, там, где сейчас стоит плотина Рузвельта, был большой горячий серный источник, в котором пима стали купаться, как только мы разбили лагерь. Они сказали нам, что он обладает исцеляющей силой, лечит хвори, и что они и их отцы много раз ходили сюда из своих жилищ на реке Гила. Позже, вечером, хопиту тоже сходили туда и вернулись хорошо освеженными.
От этого места на север, вдоль прекрасной долины Тонто,, мы медленно двигались три дня, потому что не могли сопротивляться желанию отклониться от маршрута, чтобы исследовать развалины сотен пуэбло, разбросанных по долине и обоим ее склонам. Было время, когда хорошо орошаемая долина поддерживала жизни многих тысяч людей. И каков же был их конец?
Разбросанные вокруг всех руин бесчисленные осколки керамики, многие были красиво расписаны орнаментами красного, желтого, черного и белого цветов, и всегда мы находили символы дождевых облаков. Самой большой нашей находкой были развалины большого поселения примерно в десяти милях выше устья Тонто. Нас привлекла окружавшая его большая оборонительная стена, построенная их отёсанных каменных блоков, уложенных так ровно, как это делают современные каменщики. Вот так! На юго-восточном углу этого бывшего поселения, состоявшего из двух- и трехэтажных домов, мы нашли святилище, состоявшее из шести каменных плит, образовавших воронку.
Добрая Утка уставился на него, потом спрыгнул с лошади и поспешил к нему, крича нам:
– Посчитайте их, камни в этом святилище! Их шесть, по количеству сторон света! О друзья мои! Никто иной, как наши предки из Дома Воды, построили эти дома, которые теперь обрушились, и никто другой, как они, построили это святилище!
Он был прав. Для хопи стороны света были север, юг, запад, восток, низ и верх; и в киве братства Змеи неоднократно говорилось, что клан Дома Воды принес с юга верования и церемонии, которые до сих пор используются. До этого жители поселения не знали о пятом и шестом направлениях – верхе, где обитали сильные боги неба, и прекрасном Подземном Мире. Позвольте, между прочим, заметить, что другая часть племени шошонов, и, насколько мне известно, все другие племена, используют четыре направления, как по компасу.
Мы все остановились в полдень рядом с руинами, и Добрая Утка, Белый Орел, я и Кохена, сидя у края святилища, вознесли молитвы богам, и вместе с ними возложили священные стрелы, остававшиеся у нас, чтобы они унесли наши слова прямо к всемогущим, живущим высоко в синем небе и тем, кто живет в Подземном Мире.
Да, я становился новообращенным в веру Мирного Народа, и не стоит вам, читающим эту книгу, презирать эту веру или смеяться над ней. Подумайте сами, если бы вы оказались на моём месте, какое действие оказало бы на ваше, совсем еще детское восприятие христианства, тесное общение в течение трех лет со жрецами братства Змеи.
Весь долгий путь вверх по Тонто и её восточным ответвлениям мы не видели апачей, хотя, вне всякого сомнения, некоторые из них видели нас, но, видя нашу силу, они уходили в свои горные убежища. Судя по найденным нами остаткам убитых ими оленей, они бродили небольшими группами. Если бы они жили вместе, как охотники на бизонов, живущие в прериях, то, безусловно, уничтожили бы хопиту, пима, зуньи и другие народы пуэбло, населяющие юго-запад.
Наконец мы поднялись на крутой хребет Моголлон – как я заметил, южнее того места, где сейчас стоит город Флагстафф – и увидели прямо перед собой пронзавшую небо, покрытую снегом вершину Снежной горы. Пима были так поражены её невероятной высотой, её угрюмыми крутыми склонами, что долгое время стояли, потеряв дар речи. Один из мудрых стариков сказал наконец:
Наконец мы поднялись на крутой хребет Моголлон
– Ближе чем сейчас я никогда к ней не подходил! Кто я такой, чтобы подняться к этому дому богов? Я уверен, что они не хотят, чтобы я был там, и я не осмеливаюсь делать это, если они меня не попросят.
И. как по-испански объяснил вождь Белому Орлу, многие другие сказали, что вершина этой великой горы – не место для простых пима, и, несомненно, их присутствие нежелательно на месте, принадлежащем могучему Богу Дождя. Юноши, напротив, хотели подняться к границе снега, потрогать его, попробовать на вкус и, если получится, принести его старикам.
Мы продолжили путь и на закате встали лагерем у южного подножия большой горы. Настало утро, и вместе с солнцем вокруг пика заклубились черные тучи, затемняя порозовевшую от первых лучей вершину, а потом из них обрушились на вершину извилистые молнии, сопровождавшиеся сильным громом. Этого было достаточно даже для самых отважных пима, и все в один голос сказали, что это Бог Дождя приказывает им развернуться и идти домой. И там мы отделились от них и пошли дальше вдоль восточного подножия горы, а потом направились к дому через пустыню.
Следующим вечером, когда уже стемнело, мы были у подножия утесов Орайби, и, стреножив лошадей, поднялись к жилищам. Когда я подошел к дому Тевыкуаптевы, мне показалось, что я услышал смех того, кого долгое время считал мёртвым.
– Я схожу с ума. Солнце напекло мне голову, – подумал я.
И снова я услышал
