Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц
Но Красный Рог схватил меня за щиколотку, Священный Ходок за ремень, и они заставили меня почти упасть, и Красный Рог сказал:
– Прекрати сходить с ума! Ты не должен идти! Смотри, эта женщина её не ударила; они идут на похороны.
Это было правдой. они вышли за лагерный круг, идя бок о бок. Хоть и без большого желания, Питаки шла, чтобы принять участие в похоронах одного из тех, кого ненавидела.
– На мысу нет деревьев. Как же они будут хоронить покойного? – спросил я.
– Кутенаи, в отличие от черноногих, помещают своих мёртвых в землю, а на деревьях, – ответил Красный Рог.
Похороны происходили на самом конце мыса и скоро закончились. Маленькая группа в беспорядке вернулась в лагерь, за исключением двух или трёх женщин, которые остались там, оплакивая свою потерю. Питаки и её пленительница вернулись, как и уходили, бок о бок. женщина заставила её первой войти в вигвам.
Красный Рог обратил моё внимание на изгородь из нескольких отдельных участков, находящуюся в верхней части озера и его притока. Это была, сказал он, та самая принадлежащая племени ловушка для рыбы, из-за которой был убит сын Большого Вапити. Когда мы смотрели на неё, каноэ с двумя мужчинами спустилось по реке и остановилось там, где ограды сходились, где собственно и была ловушка. Мы смогли только понять, что один из мужчин забирает из неё рыбу с помощью ручной сетки, и, судя по тому, как много раз он наклонялся, мы решили, что улов был обильным. Как объяснил нам Красный Рог, это была красногорлая и пятнистая форель – последняя была длиной два фута и больше – Salma malma, как я позднее узнал. Оставив наконец ловушку, эти двое погребли к основанию мыса, но из-за ивовых зарослей на его берегу мы не могли видеть, как они высадились. Там их уже ожидало множество обитателей лагеря, и скоро все они поторопились по своим вигвамам со своей долей улова.
– Смотри, это Высокий Хребет, тот что с большой рыбиной стоит у входа в свой вигвам, – сказал Красный Рог, указывая на него. – Ничтожный человек.
Я внимательно посмотрел на него. Даже на таком расстоянии я смог разглядеть, что тот был стройным, невысокого роста.
– Хоть он и невысок, но всё же он мужчина. Может, он сделал Питаки своей второй женой, – сказал я.
– Я думал, что ты знаешь, что кутенаи, опять же в отличие от черноногих, имеют всего одну жену, – ответил он. А затем с улыбкой добавил: – Эта жена Высокого Хребта, эта Летящая Белка, обругает его, а то и побьёт, если он только взглянет на эту девушку.
То, что у племен кутенаи была принята моногамия, было для меня новостью – хорошей новостью. Все мои страхи относительно Питаки разом прошли. До сих пор ей не причинили зла. А когда придёт ночь, она, так или иначе, с нашей помощью окажется в безопасности.
Сахта и Сайи, быстрее чем мы их ждали, приползли к нам и сказали, что лошади рядом. Я рассказал им о похоронах, которые мы видели, о ловушке для рыбы и улове, который из неё достали, а потом все мы стали обсуждать способ освободить Питаки. Мы говорили и говорили, но к решению так и не пришли. Время шло, приближалась ночь. Наконец Священный Ходок то-то с жаром сказал Красному Рогу, и тот перевёл:
– Наш друг говорит, что, поскольку он обладает великой силой, которую дало ему Солнце, и которая позволяет ему общаться с духами и задавать им вопросы, все люди его боятся. Кутенаи и калиспелы, спокены и оканаганы – все боятся его. Вот почему он верит, что может спуститься в лагерь и остаться живым. Если его не убьют часовые, если они позволят ему войти в лагерь, он убедит их принять нас, потому что мы пришли пригласить их зимовать с пикуни и убивать много бизонов, а также предлагаем всем племенам, живущим к западу от Хребта и племенам равнин, прекратить вражду и жить в дружбе. Вот! Что вы на это скажете?
– Как это поможет нам с Питаки? – спросил я.
– Если они согласятся поговорить с нами, а потом согласятся на наши мирные предложения, то следствием будет то, что они должны будут вернуть её нам.
– Наш друг идёт на большой риск, – сказал Сатха. – Я боюсь, что часовые внизу убьют его, едва увидев. Но если они позволят ему поговорить с ними, то, я уверен, они примут нас, и согласятся со всем, что мы скажем; ведь более всего остального им нужны мясо и шкуры бизонов. Они согласятся со всем, что сделает для них возможным зимовать на наших равнинах.
– А ты, Сайи? – спросил Красный Рог.
Ему трижды пришлось задать это вопрос, прежде чем он твердо ответил:
– Вы знаете, чего я хочу: мою сестру, и мести этим песьи мордам за то, что они нам сделали. Но я никто; просто никто. Вы все можете делать здесь всё, что хотите.
– Но что ещё вы хотите тут сделать? – с раздражением спросил Красный Рог. – Не хотите ли вы, чтобы мы спустились и напали на часовых?
Ответа не было.
– Да, это будет большим риском для нашего друга, – сказал Сахта. Часовые внизу сильно рассержены. Я не сомневаюсь, что это Большой Вапити или кто-то из его людей убили того, кого сегодня хоронили.
– Ну и что тогда нам делать? – спросил я, повторяя вопрос Красного Рога. На это он с Сахтой лишь качнули головами.
– Я пойду, – знаками сказал Священный Ходок, и приготовился покинуть нас, когда Сайи воскликнул:
– Смотрите! Смотрите на часовых внизу! Что они увидели?
Все они вскочили на ноги, держали ружья наполовину поднятыми, и все смотрели на лес у северного основания мыса, из которого выползал маленький караван, и это заставило нас вздохнуть: во главе его двигался мужчина из племени Синей Краски, Чёрная Антилопа, а рядом с ним, верхом на моей пятнистой лошади, был Маленькая Выдра; далее следовал маленький табун Синей Краски , которым управляли две его женщины.
– Маленькая Выдра! И вместе с Синей Краской! – воскликнул я.
– Почему бы и нет? Он с ним хорошо знаком; этот мужчина был с нами три зимы назад, он и много других Синих Красок, – ответил Сахта.
Часовые сбежались к прибывшим, а те продолжали двигаться вперёд, то и дело показывая знак мира, а Маленькая Выдра громко пел песню мира своего племени. Вот те на! Из толпы часовых вышел мужчина, повернулся и
