Золотой песок - Джеймс Уиллард Шульц
– Быстрее к дереву!
Это было большое хлопковое дерево, росшее рядом с ивами, в которых мы прятались. Мы побежали, чтобы оказаться за ним, отец бежал за нами. Я прижался к дереву, Одинокий Бизон прижался ко мне, но, едва отец повернулся, один из бизонов оказался так близко к нему, что его плечо толкнуло его и отбросило его почти к другой стороне дерева, под ноги других бизонов, и Одинокий Бизон успел схватить его и притянуть ко мне, как раз вовремя, чтобы уберечь его от смерти под копытами стада. И потом, когда стадо пробежало, все мы вздохнули с облегчением.
– То, что ты для меня сделал, я никогда не забуду, – сказал отец Одинокому Бизону.
– Ха! Ничего особенного, – ответил он.
Когда мы отошли от дерева, то увидели, что ивы, в которых мы прятались, втоптаны в землю, и то же ожидало и нас, останься мы там. Но на берегу лежала застреленная мной корова, и голодный Синопа уже лакал кровь, сочившуюся из раны на её боку.
– Солнце добро к нам; мы спаслись от ужасной опасности и получили жирную корову, – сказал Одинокий Бизон.
Ушибленная спина отца сильно болела, так что он сидел и смотрел, как мы с Одиноким Бизоном разделываем корову и относим мясо в лодку. Потом мы увезли отца, вернулись за оставшимся мясом, ещё до полудня отнеся всё на холм и передать в нетерпеливые руки Апаки. Она позвала младшую жену Говорящего С Бизоном, чтобы та помогла ей резать мясо на ломти для вяления. Старик и его старшая жена, Спопаки, как она нам сказала, ушли к Священной Скале, чтобы принести там наши жертвы Солнцу, а молодая жена обиделась, потому что ей было приказано оставаться дома. А Чёрная Выдра, который обиделся на нас из-за того, что мы не взяли его охотиться на бизонов, на весь день ушел в лагерь стоуни.
Так что мы остались втроём и болтали о разных вещах, а я накладывал на спину отца полотенца, смоченные в горячей воде, чтобы облегчить его страдания. В полдень Апаки позвала нас обедать, и мы воздали должное жареному языку, печенке и мясу, а наевшись, легли спать.
Ближе к вечеру вернулся Говорящий С Бизоном со своей женщиной, и они тихо проскользнули прямо в свой вигвам, вместо того, чтобы, как обычно, прийти к нам и обменяться новостями. Так что позже мы с Одиноким Бизоном сами пошли навестить их. Мы рассказали о том, как с трудом спаслись от стада бизонов; они выслушали нас с отсутствующим видом, а когда мы спросили, как прошел их день, то коротко ответили, что поднялись к Священной Скале и оставили там наши дары с должными молитвами и церемониями. Они явно показывали, что им не нужно наше общество, так что мы там не задержались.
Когда мы возвращались на пост, Одинокий Бизон сказал мне:
– Орлёнок¸ с нашими стариками что-то случилось там, на Священной Скале, и они не хотят этим делиться.
– Ты сказал мои мысли, – ответил я.
– Ну и что такое могло произойти, что закрыло их рты?
– Ха! Не представляю!
Вернулся Чёрная Выдра, проведя, как он сказал, не очень приятные часы в лагере стоуни, куда мы с его матерью послали его, чтобы они узнали о причине странного поведения стариков, но вернулись они, не сумев получить ни малейшего намека, который бы что-то объяснил. Так закончился этот день.
Глава 8
На Священной Скале
Апаки, пришедшая готовить завтрак нам и своему мужчине, разбудила нас вскоре после восхода, и они ушли, чтобы, как обычно, искупаться в холодной воде озера. Это ежедневное купание делает мужчин черноногих невосприимчивыми с самым сильным зимним холодам. Много раз я видел, как они голыми руками свежуют и разделывают бизонов, притом, что мои руки замерзали в толстых меховых перчатках.
Когда мы покончили с бизоньим мясом и хлебом, которые поставила перед нами Апаки, отец сказал, что его спина больше не болит, и предложил снова отправиться на поиски жёлтого металла. На это предложение Одинокий Бизон охотно согласился, и сказал Черной Выдре, чтобы тот оставил наших верховых лошадей в коррале, когда поведёт весь табун на пастбище.
Пришла Спопаки, и, отказавшись от тарелки с мясом, которую продолжила ей Апаки, села, молча глядя на пол, то и дело бросая на нас ищущие вопросительные взгляды, но ничего не говоря. Наконец, когда Одинокий Бизон сказал, что мы уходим, она только спросила:
– Куда?
– Мы опять идем искать спрятанное сокровище Белой Головы, – сказал он ей.
– Нет. Не ходите туда сегодня. Мой мужчина уже ушел на Священную Скалу, и просил, чтобы вы не приближались к ней, пока он не вернётся.
– Но почему? Почему он хочет быть там один?
– Не нам спрашивать жреца Солнца о том, что он делает. Его дело приказывать, наше – повиноваться, – ответила она
– Верно. Верно. Мы должны идти навстречу его желаниям. Но ты знаешь, почему он хочет быть там один. Давай, мать, расскажи нам об этом, – попросил Одинокий Бизон.
– Твой отец – владелец магии Выдры, я – женщина владеющего магией Выдры, и больше вам ничего знать не следует, – отрезала она.
– Ах. Довольно. Храните оба свои секреты, мы не хотим их знать. Есть много других мест, куда мы можем пойти. Я знаю, что должен делать, и буду делать это: снова отправлюсь в лагерь стоуни и постараюсь выведать все, что могу, о Пятнистом Медведе.
– Да. Я пойду с тобой, – сказал Чёрная Выдра.
Эти двое сели в седла и уехали. Отец сказал, что его спина снова разболелась, и он хочет прилечь. Я посидел рядом с ним, потом захотел проехаться в лагерь стоуни, но не мог, потому что моей верховой лошади в коррале не было, отцовской тоже, а идти за ними милю мне не хотелось. Рыбачить я тоже не мог – этого не позволял сильный западный ветер. Я взял подзорную трубу и стал осматривать берега озера, горные утесы и вершины, но нигде не увидел и признаков дичи.
Пришла старая Спопаки, села на землю передо мной и попросила меня попробовать найти Говорящего С Бизоном с помощью моего далеко видящего приспособления. Я ответил, что даже его сильный глаз не сможет увидеть Священную Скалу и её мужчину в густом лесу на горном склоне. Она пробормотала, что думает,
