Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

и вонзилась в дерево. Мальчик бежал, как никогда прежде не бегал, направляясь в нижнюю часть рощи, к своей лошади. Он быстро развязал ее, вскочил и погнал лошадь вниз по долине, опасаясь, что этот ужасный человек станет преследовать его на отцовской лошади, лошади убитого им отца. Он оглянулся и увидел, что во всей долине он один. Он осознал, что этот мужчина вообще не преследовал его, когда он бежал по роще к лошадям; он больше его не видел и не слышал. Он продолжил путь, мешая крики с рыданиями; нагнав на равнине нескольких охотников, он сказал им, что случилось с его отцом. Один из охотников сломал стрелу в руке мальчика и вытащил её; наконечник пронзил плоть и застрял в рукаве кожаной рубашки. Стрела была ровная, с железным наконечником, и никаких меток хозяина на её древке не было. Другой охотник велел мальчику поторопиться в лагерь и велеть всем, кто может его покинуть, поспешить в рощу под скалой. Сами охотники тут же сбросили свой груз бизоньего мяса и отправились на поиски врага.

Кай! Прежде чем Солнце в тот день прошло половину своего пути, роща под скалой была окружена воинами кайна. На вершине скалы, в самом её конце, стоял их главный вождь, Рёбра Орла, смотревший на них сверху вниз. Они увидели, как он взмахнул своим плащом, затянули военную песню и бросились в рощу, чтобы покончить с ненавистным врагом, не сомневаясь в том. что он убьёт кого-то из них прежде, чем убьют его. Те из них, кто вошёл в нижнюю часть рощи, скоро нашли лошадь Напряженной Руки, которая стояла там, где он её привязал. Они не понимали – почему враг не забрал её и на ней не уехал? Весть об этом разнеслась по всему отряду; теперь все двигались медленнее и осторожнее, чувствуя уверенность в том. что скоро они найдут убийцу. Потом, когда они добрались до подножия скалы, то стали в этом сомневаться. Наконец все они собрались вокруг тела Напряжённой Руки, который лежал там, где упал, не считая того, что стрела, которая его убила, была вынута из его груди. Он не был скальпирован, его лук и стрелы остались на месте, нож был в ножнах. В землю рядом с ним была воткнута еще одна палочка для ку с клочком медвежьего меха. Хайя!

Снова ужасный враг ушел от них. Но он не забрал лошадь напряженной Руки; должно быть, он прятался где-то неподалеку, рассудили они. Они обыскали одну за другой рощи в этой долине, выше и ниже той, что под скалой, и не нашли даже человеческого следа.

Кай! Вот такую новость принесли нам кайна. Они также сказали, что вдова и дочь Нового Плаща не ошиблись по поводу облика убийцы; по описанию сына Напряжённой Руки лицо его действительно выглядело как человеческий череп. Во всех лагерях нашего племени о нем было много разговоров. Многие думали, что этот Черепоголовый, как его прозвали, обладает такой большой силой, что может становиться невидимым; а возможно, что сила его столь велика, что пули и стрелы не могут пронзить его тело.

Лето было уже в разгаре. Новая трава выросла в полный рост; птицы кормили своих птенцов; река разлилась, питаемая водой из тающих в горах ледников. Мы беспокоились, почему так задерживается огненная лодка. Наш вождь пошел к Большому Ножу, вождю из Много Домов[1], чтобы узнать об этом. Тот уверил его в том. что огненная лодка скоро прибудет. Они договорились, что, если лодка не придет к концу этой луны, им придётся пойти на север, чтобы торговать с Красными Куртками на Кривой реке.

Некоторое время наблюдатели сидели на высоких утесах, которые располагались немного ниже нашего лагеря. Однажды вечером они поспешили вниз и сказали, что видели ниже по течению столбы дыма, поднимавшиеся над деревьями – несомненно, это был дым из трубы огненной лодки. Хорошая новость разнеслась по Много Домов и по всем нашим лагерям. Большой Нож сообщил всем нашим вождям что, поскольку огненная лодка не может плыть по ночам, она не прибудет раньше следующего утра, и что они должны прийти к нему, чтобы всем вместе её встретить.

Это был счастливый день (2 июля 1860 года), все были очень взволнованы. Солнце проделало совсем небольшой путь в синеве, когда все мы, четыре племени, мужчины, женщины и дети, собрались у Много Домов. Вожди, одетые в свои лучшие военные наряды, следовали за Большим Ножом к берегу реки; в тот день сам вождь был одет в военный костюм белых – синюю одежду с блестящими желтыми пуговицами, и нож, длиной с мою руку, висел у него на боку. Вожди сели на шкуры, которые расстелили для них женщины, за ними уселись их воины, а еще дальше за ними женщины и дети. Воистину, мы были многочисленным народом.

Нам не пришлось долго ждать того, что мы так жаждали увидеть. Из-за излучины реки показалась огненная лодка, выкрашенная в белый цвет, высоко поднимавшаяся над водой, и два столба её дыма высоко поднимались в синеву неба. Да! – и мы могли слышать ее дыхание – вух! вух! вух! вууух! – пока она шла вверх, двигаясь по самой глубокой части русла. И вот хо! Из-за излучины показалась другая огненная лодка! Как же рады мы были, что их стало две! Теперь собравшиеся уже не боялись, что Большой Нож не получит достаточно товаров за свои меха и шкуры.

Подойдя поближе, огненные лодки громко свистнули; за нашей спиной громко ответили пушки Много Домов, и мы закричали. И тогда, наконец, огненные лодки пристали к берегу, и Большой Нож и наши вожди приветствовали людей, которые привели их из далекой страны белых[2].

Весь тот день и до глубокой ночи белые были заняты, разгружая огненные лодки и перенося товары в Много Домов, поэтому торговля не начиналась, пока на следующее утро огненные лодки не отправились обратно.

Вожди наших племен были, конечно же, первыми, кто смог обменять свои меха и шкуры. Так вышло, что мои отец и мать, и я с ними, смогли отнести свои товары в торговый зал Много Домов ещё до заката того дня. У нас было двадцать семь шкур бизоних, все их моя мать прекрасно выделала, шестьдесят шесть бобровых шкур, многих их которых добыл я, тридцать волчьих шкур и шесть росомах. Мой отец был очень щедрым человеком: себе он взял из наших шкур ровно столько, чтобы купить себе капсюльное ружье, порох, пули,