Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц
Кроус ответил, что сам он не сомневается в том, что Большой Отец был введён в заблуждение, но приказ есть приказ, и он может действовать иначе: он должен сопроводить племя к его агентству.
Некоторое время всё выглядело так, словно вот-вот начнется война. Молодые воины решили сопротивляться солдатам, невзирая ни на что. Они не хотели слушать своих вождей, которые с тяжелым сердцем вынуждены были подчиниться приказу офицера, и именно Кипп привел их в чувство.
– Вспомните¸ что сделали солдаты с вашими людьми на реке Мариас, – сказал он им. – Если вы не хотите смерти своим женщинам, детям и младенцам, собирайте вигвамы и отправляйтесь на север.
– Но солдат мало; мы перебьём их всех, не успеет кто-то досчитать до десяти, – возразил один из молодых вождей.
– Они многочисленны, как трава, – ответил Кипп. – К востоку, югу и западу отсюда много фортов, полных солдат, и говорящая проволока связывает форт Бентон с каждым из них. Если вы убьёте хоть одного солдата, их собратья услышат об этом и придут отовсюду, чтобы стрелять и стрелять, пока ни одного пикуни не останется в живых.
– Хватит! Ты сказал достаточно, – крикнул младший брат Маленького Пса. обращаясь к толпе. – О себе мы можем не думать, но должны думать о своих женщинах и детях. Ради них мы сделаем то, о чем говорит нам этот молодой вождь солдат.
Так, в нарушение договора, началось переселение пикуни с богатых охотничьих угодий в резервацию, где дичи совсем не было. Их лошади исхудали, свежая трава еще не выросла, и сотни их пали на этом пути. Мы, разумеется, нагрузили свои фургоны купленными за зиму шкурами – тысяча восемьсот бизоньих и три тысячи мелких животных, и с ними направились в форт Бентон. Там, в офисе Бейкера, мы узнали, что причиной переселения пикуни и Крови из графства Джудит стали некие серьезные интересы: ради того, чтобы заставить их торговать со своим агентством, и была направлена в Вашингтон жалоба о том, что они убивают скот поселенцев в графстве Джудит ещё до того, как они туда прибыли. Выгоды это никому не принесло: индейцы не принесли в это агентство ни одной шкуры, потому что ни одного бизона в этой части страны не было, и скоро они ушли на восток, где охотились на антилоп, чтобы спастись от голода.
Практически все бизоны, оставшиеся в Монтане (да и вообще в США), находились теперь внутри огромного треугольника гор и равнин, расположенного между Миссури и Йеллоустоуном, и между Малыми Скалистыми горами, горами Медвежьей Лапы к северу от Миссури. Тщательно изучив страну, Кипп решил, что Кэрол, на южном берегу Миссури, в тридцати милях выше устья реки Устричных Раковин, будет лучшим местом для торговли, предполагая, что он сможет убедить индейцев спуститься туда для зимней охоты. Пикуни туда идти отказались, но северные черноногие, Кровь и кри из провинции Альберта согласились, и мы покинули форт Бентон на пароходе «Красное Облако», в начале июля 1880 года. На борт мы погрузили много товаров для торговли, и ещё много их должны были доставить на запряженных быками фургонах.
Прибыв в Кэрол, мы обнаружили, что там обосновался Огастас Тайлер, у которого было некоторое количество товаров для торговли, и мы рядом с ним построили склад, магазин и кухню. Строительство и наполовину не было закончено, когда появились индейцы, и торговля мелкими шкурами сразу началась. Они буквально завалили нас ими. Вокруг реки все равнины были покрыты бизонами, и как только зимой их шкуры стали хорошими, началась охота и на них. Весной, когда появились мехоторговцы, скупавшие зимнюю добычу, у нас было четыре тысячи первосортных шкур, не считая бракованных. Джон Кьюи из Бостона скупил их за двадцать четыре тысячи долларов. Бейкер купил маленькие шкуры, в основном антилопьи и оленьи.
В начале лета следующего, 1881 года, Луи Риэль, предводитель франко-кри метисов с Красной реки, прибыл в Кэрол, и там примерно на год устроил свою штаб-квартиру. Там он лелеял великие планы вторжения в Канаду со своими людьми, что в конце концов привело к его смерти, Кипп напрасно спорил с ним, объясняя, что сражаться ему придётся не только с канадцами. но и со всей Англией. Это неважно, отвечал тот. Не имеет значения, сколько у нас врагов. Мои метисы – воины. Любой из них, меткий стрелок, имеющий богатый опыт жизни на равнинах, стоит сотни медлительных солдат. И Господь – на его стороне. «Я – второй Давид, – часто повторял он. – Как Господь сделал его предводителем и спасителем евреев. так и меня он сделает предводителем моего ограбленного и гонимого народа. Так что победа будет за мной, даже если против меня одного встанет сотня врагов.»
Из-за того, что Кипп не стал помогать ему в его планах, он внезапно перенёс свою торговлю в Роки-Пойнт и так и не оплатил нам вексель на семьсот долларов. В то время кри, черноногие и Кровь разбили свои лагеря далеко на равнинах к северу и югу от реки, и он ушел к ним и стал их уговаривать совместно напасть на Кэрол, убить нас и вернуться в Канаду с захваченной добычей. Никто из вождей трех племен даже слушать об этом не стал, но несколько пустоголовых молодых кри отозвались на его призыв и отправились убивать белых торговцев. Он сам благоразумно их не сопровождал. Черноногие предупредили нас об этом, и мы их ждали. Вскоре после того, как стемнело, они сделали несколько выстрелов, мы выстрелили в ответ, целясь на вспышки их ружей, и они убежали. Одна из их пуль прошла через щель в бревенчатой стене дома и порвала конец веревки, на которой висела колыбелька. и кричащий малыш выпал из неё и ударился об пол – это был весь причиненный ими ущерб.
Летом мы купили много шкур, вяленого мяса и пемикана. Провизия отправлялась на север и восток, иногда часть её попадала через торговцев в агентства сиу. Никто тогда не мог с уверенностью сказать, что дни бизонов, дни свободного дикого Запада сочтены.
Тем не менее, и следующей зимой, 1881-82 года торговля шла хорошо – мы получили двадцать три сотни бизоньих шкур с головами и хвостами и примерно столько же мелких. Следующей зимой осталось всего несколько небольших стад бизонов между рекой Устричных Раковин и Снежными горами, и охотились на
