Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин
Чуть дальше, ближе к концу стола, были видны знакомые лица нескольких мелких князей и пяти или шести племенных вождей, замерших в ожидании, что же князь им скажет.
Рюрик откашлялся и заговорил:
– Рад видеть всех вас у себя в хоромах! В последние годы мы не так часто встречаемся вместе. Виной тому множество дел, которые приходилось решать каждому из нас.
Он исподлобья взглянул на внимательно слушающих его людей и продолжил:
– Теперь же главные задачи, стоявшие перед вашим князем, выполнены, и пришла пора исполнить клятву, принесённую мною жителям Новогорода пятнадцать лет назад! Знаю, что и вы все к этому готовы. О том каждый давно мне говорит.
Рюрик нахмурил брови и грозно сказал:
– Ежели кто считает, что рано ещё идти войной на Баркату, то пусть скажет о том прямо и при всех, не таит внутри себя сомнения!
Люди за столом молчали, но на их лицах князь увидел только одобрительные улыбки. Похоже, все с нетерпением ждали этого его решения.
И он громко и чётко произнёс:
– Завтра с утра послать гонцов во все княжества, посады и ставки племенных вождей! Пусть присылают свои дружины! И напомните им, от кого и сколько жду оснащённых лодий, пешцов и всадников в полном вооружении! Мы начинаем войну с Хазарией!
Поддавшись общему приподнятому настроению, Рюрик улыбнулся, резко поднялся на ноги и направился к выходу из гридницкой под восторженные крики своего начального люда.
Глава 4
Резкий пронзительный свист заставил плывущего на лодке посредине реки Радовита повернуть голову в сторону берега. А там по самому его краю скакал один из телохранителей отца, призывно махая ему руками.
Вытащив из воды вёсла, он прислушался, прислонив к уху ладонь.
– Эй, паря! – донёсся до него голос. – Греби к берегу! Тебя повсюду ищут! Лодку я пригоню, а ты на моей лошади в посёлок поскачешь.
Молодой человек не мешкая налёг на вёсла и несколькими сильными гребками выгнал лодку на песчаную отмель.
– Что там стряслось? – растерянно спросил Радовит у посланника, быстро взобравшись на лошадь и разбирая руками поводья.
– С отцом твоим, родовым вождём Хотимиром, совсем плохо, – махнул тот рукой. – Велел он всю родню собрать. Хочет попрощаться. Видать, отходит в мир нави. Поспешай!
– Надеюсь, успею ещё живым застать! – Радовит ударил коня пятками, пуская его в галоп.
Сердце бешено колотилось в груди, слёзы застили глаза, а в голове билась одна лишь мысль:
«Как же мне теперь жить?»
Отец для него был всем: другом, наставником, братом, сестрой и даже матерью. Он вынянчил и вырастил Радовита, вложил в руки оружие и различные инструменты, научил владеть ими. С раннего детства и на долгие годы Хотимир стал отдушиной для ребёнка, открыл ему новый неизведанный мир, который теперь рушился.
Как добрался в посёлок, молодой человек того не помнил.
Бросив поводья на вбитый в опору ворот крюк и расталкивая столпившихся во дворе людей, он ворвался в дом и кинулся в дальний угол.
Там на топчане лежал среднего роста человек с морщинистым лбом и такими же морщинистыми кистями рук, сложенными на груди. Густые седые волосы и борода обрамляли его лицо, глаза были закрыты. И только хриплое тяжёлое дыхание дало знать молодому человеку, что отец всё ещё жив.
– Ты здесь, сын? – прозвучал негромкий дребезжащий голос. – Я уж начал бояться, что не дождусь тебя.
Радовит неожиданно почувствовал влагу на своих разгорячённых щеках и тяжело упал перед вождём на колени, обхватив исхудавшие плечи руками.
Кончики холодных пальцев коснулись его лица и на несколько мгновений замерли у виска.
– Неужто плачешь? – прошелестел над самым ухом едва различимый шёпот. – Не надо! Когда-то это обязано было случиться. Прикажи всем удалиться! Мои слова должен услыхать только ты!
При неровном свете двух горящих факелов Радовит увидел, как дрогнули и распахнулись ресницы, открывая белёсые глаза, а лёгкая улыбка осветила потрескавшиеся губы отца. Казалось, ничего не видящий взгляд скользнул по лицу сына, ушёл куда-то в сторону, но тут же вернулся и остановился на его переносице.
– Придвинься ко мне поближе, – снова заговорил старик. – Говорить буду долго.
Молодой человек дождался, когда собравшиеся люди покинут дом, запер за ними дверь на металлический засов, передвинул скамью от стола к топчану и уселся на неё, не сводя глаз с отца.
– Из всех моих сынов уцелел один ты! – голос вождя дрогнул и потеплел. – Когда моя последняя жена родила, я уже стар был, а потому не смог дать тебе то, что должон.
– Не надо об этом, отец! – воскликнул Радовит, склоняясь над стариком.
– Молчи! – перебил его вождь. – Мне недолго жить осталось, а успеть рассказать надо много.
Хотимир слегка приподнял правую руку и разжал крепко стиснутый кулак.
На ладони матово поблескивала увесистая золотая гривна с приваренной к ней тонкой цепочкой.
– Возьми это украшение и повесь себе на шею, а ещё лучше – спрячь в надёжное место. Никому его не отдавай. Оно – символ власти! Огромной власти, – негромко произнёс старик с тяжёлым вздохом. – Вот только получить её я так и не решился. Может, ты это сделаешь!
– Я не понимаю тебя! – Радовит осторожно двумя пальцами взял украшение и поднёс поближе к горящему факелу.
– Гривну эту мне ещё до своей смерти вручил мой отец, а твой дед Мовеслав, – снова заговорил Хотимир. – Умер он совсем молодым, ты его даже никогда и не видел.
Молодой человек смотрел на старика, не понимая, к чему тот клонит.
– А принесла её в наш дом княжна Ярина, младшая дочь самого князя Годислава, – негромким размеренным голосом продолжил Хотимир. – И отдала в руки моему деду Преславу.
– Ух ты, – пробубнил себе под нос Радовит. – Оказывается, мой прадед с князьями был знаком близко!
– Не перебивай меня! – повысил голос отец. – У нашего тогдашнего правителя князя Годислава имелось три сына. Старшего звали Вратибор, среднего – Переяр, а младшего – Волемир.
– Ну-у-у, – поддакнул Радовит. – О Волемире в стране нашей все слыхали. От него ведёт свой род нынешний князь Рюрик!
– Когда у князя Годислава появились внуки, он крепко задумался, как же передавать власть детям, чтобы не разрушить страну и не вызвать споры и войны промеж наследников. – Старик, казалось, даже не услыхал слов сына.
– Видать, придумал что-то хитрое? – не удержался от вопроса молодой человек.
– А ты не смейся, – одними глазами улыбнулся отец. – Эта гривна дорогого стоит!
– Неужто? – фыркнул Радовит, по-прежнему рассматривая золотое украшение при свете
