Властелин Атласа - Колин Фалконер

из Каира. А они любят поболтать.

— Еще бы.

— Ты — прекрасный повод для слухов.

— Как там все?

— По-прежнему. Только все немного постарели.

— И помудрели?

— Разумеется. Как и все мы.

— Что ж, я рад, что ты меня нашел. Я перед тобой в большом долгу. Думаю, те парни уложили бы меня в больницу, не появись ты.

— Будем считать, я вернул должок. В школе ты меня выручал из бесчисленных передряг.

— Ну, тогда ты был младше. И меньше. И у тебя не было трости с лезвием на конце.

— Такую следовало бы выдавать каждому мальчишке, когда он поступает в новую школу.

— Это решило бы проблему с задирами. Ты снова живешь в Бристоле?

Джордж покачал головой. Он отпил пива и поморщился. Рановато для него.

— Нет, здесь, в Лондоне. Искал тебя повсюду, а потом выяснилось, что мы живем всего в нескольких милях друг от друга.

— Полагаю, квартира у тебя все же получше, а?

— Пожалуй. Ты так и не вернулся?

— Нет. Постоянно терял расписание поездов.

— Некоторые говорили, ты намеренно не возвращался.

— С чего бы мне это делать? Как твой папа?

— Он умер. В прошлом году.

— Ох. Мне жаль это слышать. Он был хорошим человеком. Нас таких теперь немного осталось.

Джордж невольно улыбнулся.

— Можешь шутить, но у вас с ним было больше общего, чем ты думаешь.

— Твой отец был святым человеком. У нас с ним не было ничего общего, и говорю я это с некоторым сожалением.

— Он не был таким уж идеальным, как все думают, — сказал Джордж.

— А кто идеален? — Гарри мельком увидел свое отражение в зеркале над баром, за полкой с пыльными бутылками. Куда ни пойдешь — везде зеркала. — Ты что-нибудь слышал о Люси?

— Нам обязательно говорить о ней? — спросил Джордж.

— Это всего лишь невинный вопрос.

— Ты же знаешь, что таких не бывает. Нельзя же все время бередить рану.

— Мне просто любопытно. Меня это правда больше не волнует.

— Она подцепила сифилис от одного из младших офицеров полка, генерал вышвырнул ее на улицу с ребенком, и теперь она торгует собой на Пикадилли за три шиллинга у стенки. Вот видишь, я заметил твою улыбку. Ты совсем ее не забыл.

— Ты часто видишься с моим отцом? — спросил Гарри.

— Я заезжал к нему, когда уволился из армии. Посчитал, что так будет правильно.

— Как мой дражайший папа? В добром здравии?

— Для своих лет.

— Он спрашивал обо мне?

— Конечно, спрашивал.

— Что ж, я должен был спросить. У него двое сыновей, ему трудно всех упомнить. Что ты ему рассказал обо мне?

— Я мало что мог рассказать. Я, конечно, знал о твоем положении. Но счел за лучшее проявить такт.

— Такт. Прекрасно. Лучшая часть доблести, как говорят. Мой святой братец, он был там?

— Он был на фабрике, когда я заезжал. Он много работает, как сказал твой отец.

Гарри рассмеялся.

— Что?

— Иногда я сам не знаю, завидую я ему или жалею его. Я надеялся, что твои новости о дорогом Томе будут иными.

— Иными? Что бы ты хотел от меня услышать?

— Что он переспал с женой мэра, спустил все отцовские деньги на неудачные вложения и угодил в тюрьму за неуплату налогов. Вот тогда бы я порадовался.

— Это маловероятно, не так ли?

— Но это не мешает мне время от времени об этом мечтать. Впрочем, может, работать по двенадцать часов в день в конторе отца — это и есть судьба. Мне стоит радоваться, что я ее избежал.

— Он просто остается верен себе.

— Ладно, хватит светских бесед. А теперь скажи мне, какого черта ты приложил столько усилий, чтобы меня найти?

— Я подумал, что тебе может понадобиться помощь.

— Помощь? В чем?

— Выбраться из той ямы, в которой ты сидишь.

— Какой еще ямы? — рассмеялся Гарри.

— Как насчет того, чтобы все изменить, Гарри? Ты можешь, если правильно разыграешь свои карты.

— Если бы я умел правильно разыгрывать карты, я бы не сидел ни в какой яме. Давай, хватит игр. О чем ты говоришь?

— У меня есть для тебя предложение, шанс очень быстро заработать кучу денег, применив свои таланты с пользой.

— Кто-то собирается платить мне за то, что я пью и проигрываю в карты?

— Твои навыки артиллерийского офицера все еще ценятся определенными людьми.

— Прости, я ушел из армии.

— Но ты ведь все еще знаешь, как командовать артиллерийской батареей, не так ли?

— Знаю, но не хочу.

— А что ты скажешь, если я сообщу тебе, что султану Марокко нужны два хороших человека, чтобы командовать его артиллерией?

— Я бы спросил, откуда у султана Марокко взялась артиллерия?

— Это был подарок.

— Ясно. Значит, ему нужны два человека, чтобы командовать его новыми орудиями. И кто же этот второй офицер?

— Я.

— Ты? Да ты и не знаешь, с какого конца к пушке подойти. Ты же служил в медицинском корпусе.

— Султан этого не знает. Сделка такая: я еду как твой адъютант, ношу старую форму, немного расхаживаю с важным видом и в конце забираю свою долю.

— За что?

— За то, что устроил тебя на эту работу.

— Так что же мы… я… должен для этого делать?

— Им нужен год твоей жизни, Гарри. Вот и все. За один год они заплатят тебе жалованье за десять лет. С твоим образом жизни ты, вероятно, проиграешь все за шесть месяцев, но это уже твое дело.

— Жалованье за десять лет?

— Две тысячи фунтов.

— Каждому?

— Каждому.

— Это безумие. Кто станет платить четыре тысячи фунтов за двух артиллерийских офицеров?

— Султан Марокко.

Гарри вздохнул и откинулся на спинку стула.

— О скольких орудиях идет речь?

— У султана три дульнозарядных орудия. Он поставил командовать ими двух испанских офицеров, но эти господа, по-видимому, исчезли. Так что ему нужны два опытных офицера на их место.

— С какой целью?

— По-видимому, ему нужно подавить несколько туземных восстаний в провинциях, и он готов щедро заплатить за такую помощь. Ты не представляешь, насколько богат этот человек, Гарри. Такой